Книга Чужак и не его Сновидица, страница 298 – Рина Белая

Мы столкнули бокалы без всякого тоста и выпили. Несколько секунд Ливия молча смотрела на вино, потом откинулась на спинку кресла.

— Что с наследством? – спросила я.

Улыбка на ее лице стала спокойнее.

— Ворран уже в семейном склепе. Мой статус вдовы подтвердили, поверенный подал бумаги на вступление в наследство. Но быстро это не закончится. У Воррана есть дальние родственники, часть земель связана обязательствами перед короной, имущество сначала опишут, потом будут разбираться, что переходит мне напрямую, а что придется подтверждать отдельно.

Я покрутила бокал в пальцах.

— Тогда за долгую и крайне утомительную работу морвенских чиновников.

Ливия тихо фыркнула и коснулась своим бокалом моего.

— И за то, чтобы при переписи они ничего не забыли. Ни один дом, ни один счет и ни клочка земли, принадлежавшие моему покойному супругу.

Мы выпили. Ливия улыбнулась и поставила бокал.

— Никуда не уходи, – велела она и вышла.

Вернулась она с двумя служанками и таким количеством одежды, что я сначала решила, будто Ливия собралась открыть лавку.

На диван одно за другим легли платья – кремовые, серые, цвета молодой листвы и летнего неба, – затем появились сорочки: тонкие, мягкие, с кружевом, мелкими складками, лентами и вышивкой. Я, прожившая последние недели среди черного камня, черных тканей и демонов, которые, кажется, считали темно-серый почти неприличным проявлением фантазии, не сдержала восхищенного вздоха.

— Могу выбрать парочку?

— Можешь забрать все!

— Все?!

Последнее слово вырвалось у меня почти визгом, и Ливия тут же расплылась в довольной улыбке.

— Невероятно, – протянула она, глядя на меня. – Женщина, которая ограбила Подземную обсерваторию Морвена, приручила демона и нагнула Хранителя Истины, готова расплакаться из-за куска инверрейского полотна.

— Ты ничего не понимаешь, – пробормотала я, прижимая к себе темно-зеленое платье и даже не пытаясь скрыть дурацкие слезы.

Ливия тихо рассмеялась.

— Еще вина?

— Нет. Пойду к своему прирученному демону, хвастаться обновками.

Я поблагодарила Ливию, сгребла все это богатство в охапку и утащила в темноту. Через минуту переход открылся снова. Ливия как раз поднесла бокал к губам, но замерла и вопросительно вскинула бровь, когда из проема показалась моя рука и уверенно указала на ростовое зеркало у стены.

— Я его тоже заберу.

— Забирай, – рассмеялась Ливия.

Зеркало в массивной раме перекочевало в пространство сна, и время перестало для меня существовать.

В Ильваре вся моя жизнь укладывалась в темно-синюю форму воспитанницы, скроенную по принципу «от шеи до щиколоток». В Иркалле одежда хотя бы перестала быть одинаковой, зато почти окончательно лишилась цвета. Теперь же передо мной лежала целая гора настоящей женской одежды.

Я сбросила старое платье и принялась за примерку. Шелк приятно холодил кожу, дорогое инверрейское полотно ложилось по фигуре тяжелыми мягкими складками, батистовые сорочки казались невесомыми, почти прозрачными. Я крутилась перед зеркалом, то приподнимая грудь и оценивая, насколько глубже выглядит декольте, то собирая ткань на бедрах и разглядывая себя с непривычным любопытством.

Я примеряла наряды один за другим, пока наконец не остановилась на нежно-голубой сорочке с тончайшими рюшами вдоль линии груди и по самому низу подола.