Книга Чужак и не его Сновидица, страница 226 – Рина Белая

Остудив тело, я вернулась в келью и попыталась привести в порядок мысли. Достала с полки самую ненавистную книгу – «О благочестии ума и смирении греховной плоти» – и уселась за стол.

Я раскрыла главу о власти разума над плотью и начала читать – медленно, старательно вникая в каждую назидательную строчку. Пусть автор был скучен до зубовного скрежета, зато его рассуждения о пороке, слабости и последствиях необузданных желаний хотя бы ненадолго вытесняли из головы Мархуса.

Меня хватило страниц на пять, не больше. Сначала пришла тоска – внезапная, тяжелая, почти чужая. Она стиснула грудь так, будто я потеряла что-то необходимое и только сейчас осознала масштаб утраты. Взгляд продолжал скользить по строчкам. Я несколько раз перечитала одно и то же предложение, но смысл слов больше до меня не доходил.

Затем тоска обернулась мучительным голодом. Все обительские правила разом вылетели из головы. Я была готова прямо сейчас броситься к нему через любые кошмары, лишь бы снова оказаться рядом, впиться в губы и почувствовать его внутри.

Этот проклятый демон словно выжег во мне дыру, которую теперь могло заполнить только его тело.

Я захлопнула книгу и отбросила ее на пол. Тяжелый переплет с глухим стуком ударился о каменные плиты. Не обращая на это внимания, я схватила со спинки стула накидку, погасила лампу и легла в кровать.

Стоило голове коснуться подушки, как сознание провалилось в сон.

Тьма сомкнулась вокруг меня почти сразу. Но вместо поместья Уоллов я вышла за пределы Обители, к самому морю.

Ночь встретила меня холодным ветром и шумом прибоя. Я обогнула один из каменных уступов, спустилась ниже и села на плоский валун у самой воды. Черное море тяжело дышало у подножия скал, накатывая на камни и с гулом отступая.

Я закрыла глаза и подставила лицо ветру и соленым брызгам. Ледяной ветер пробирался под накидку, остужая разгоряченную кожу и успокаивая мысли. Порядком продрогнув, я принялась собирать у ног мелкие камни и один за другим бросать их в черные волны. Они исчезали в холодной пене без следа.

И только когда все внутри наконец утихло, я позволила себе отпустить этот берег, вернулась в кровать и провалилась в глухой сон без сновидений.

Следующий день превратился в ад. Вместо тепла пришло густое, беспричинное раздражение. Я еще не успела открыть глаза, а мне уже до скрежета зубов захотелось кого-нибудь убить. Меня бесило все: монотонные голоса преподавателей, смех девиц, даже плеск воды в чашах. К тому же все валилось из рук: я сломала гребень, опрокинула чернильницу, а когда старшекурсник случайно задел меня и сонник упал на пол, со всей силы пнула дверной косяк.

И тут же об этом пожалела. Боль вспыхнула такая, что перед глазами потемнело.

Я согнулась и стиснула челюсти, чтобы не заорать на весь коридор, что ненавижу эту проклятую Обитель и каждого, кто в ней живет.

Это было неправильно. Умом я это понимала. Вот только ничего с собой поделать не могла. Подхватив сонник, я захромала прочь.

Поглощенная борьбой с собственным раздражением, я слишком поздно заметила Ивена Арклея в главном холле. Я шла вдоль стрельчатых окон, когда подняла голову и наткнулась на его взгляд. Арклей стоял среди других Хранителей в таких же темно-бордовых плащах, но смотрел прямо на меня. Заметив, что я остановилась, коротко бросил что-то своим друзьям и решительно направился ко мне.