Книга Чужак и не его Сновидица, страница 216 – Рина Белая

Мархус отстранился лишь затем, чтобы обхватить мои бедра, приподнять и одним тяжелым движением войти. Злость оставалась в напряженных плечах, крепкой хватке и каждом резком движении. Потемневший взгляд не отпускал моего лица.

Удовольствие накрыло сразу, густое и оглушающее. Однако уже в следующее мгновение я напряглась и в ужасе уставилась на свою тьму. Она поднималась по краям кровати и тонкими полосами ползла по покрывалу к Мархусу.

— Мархус… тени, – вырвалось у меня вместе с коротким, испуганным вздохом.

Его взгляд скользнул к ним, затем снова вернулся ко мне. В нем не появилось ни тревоги, ни удивления, словно он прекрасно понимал, что происходит, и намеренно вел меня дальше.

— Доверься мне, Сновидица, – потребовал он. Его голос прозвучал тихо, но жестко. – Доверься, как доверилась, сидя на парапете.

Глупец, ты даже не представляешь, чем все это обернется!

Я попыталась сосредоточиться и отбросить тени обратно. Они нехотя попятились, но очередное движение Мархуса выбило из меня стон, и концентрация снова рассыпалась. Чернота тут же снова хлынула к нему, обвила запястья и поползла вверх по рукам.

— Это уже не смешно, – выдохнула я. – Мы можем погибнуть.

— Моя судьба в твоих руках, Сновидица, – ответил он, не отводя взгляда.

— А моя? – спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

— А твоя в моих. И я не позволю тебе умереть из-за оргазма.

— Ненавижу тебя.

Он вошел так глубоко, что спина сама выгнулась, а из горла вырвался беспомощный звук. Удовольствие прокатилось по телу мощной волной и тут же смешалось со страхом, когда тени поднялись по его рукам и легли на плечи.

— Пошли вон, проклятые, – прошептала я и почти бессознательно провела ладонью по его плечу, пытаясь сорвать с кожи обвившуюся тень.

Мархус ответил низким, вибрирующим рыком.

— Хватит верить страху больше, чем мне.

Демон перехватил обе мои руки и прижал запястья к покрывалу над головой. Он видел, как отчаянно я пытаюсь удержать тени, и каждым движением снова разрушал мою концентрацию. Мысли путались, удовольствие затапливало сознание, а вместе с ним приходило в движение и само пространство. Но Мархус словно этого не замечал. Он продолжал вести меня к грани, за которой я уже не могла отвечать ни за себя, ни за переход.

— Я больше не могу их сдерживать, – всхлипнула я.

Вместо того чтобы позволить мне удержаться на этой грани, Мархус безжалостно столкнул меня с нее. Одним мощным движением он заполнил меня до предела в ослепляющем мгновении сплавив страх смерти с почти болезненным наслаждением.

Я выгнулась ему навстречу, захлебываясь собственным криком. Удовольствие накатывало снова и снова, не позволяя ни вдохнуть, ни собрать мысли. Дикие, неуправляемые волны отнимали последние силы, пока взбесившаяся тьма рвалась во все стороны.

Но вместо того чтобы раскрыть один проход за другим, тьма сворачивалась в еще более плотные черные воронки, заметные лишь по медленному вращению. Воронки вытягивались к Мархусу длинными потоками, обвивали его плечи, руки и грудь. А затем чернота уходила под кожу и растворялась в нем. Мархус принимал на себя всю вырвавшуюся из-под моего контроля силу, не позволяя ей разорвать границы пространства.

Когда последние потоки исчезли под его кожей, Мархус перекатился на спину, увлекая меня за собой, и уложил поверх себя. Одна ладонь легла на поясницу, другая зарылась в волосы на затылке.