Книга Чужак и не его Сновидица, страница 124 – Рина Белая

Я медленно выдохнула, изо всех сил стараясь не отвести взгляд первой.

— А вы никогда не думали, магистр, что дело могло быть вовсе не во мне? Я почти не помню своих родителей. Только то, что жили мы бедно, на самой окраине Рудра. Мать постоянно пропадала на работах, отец уходил в шахты еще затемно, а я половину детства провалялась с лихорадками и кашлем. Может, наша семья просто кому-то не нравилась. Может, отец или мать кому-то перешли дорогу, а потом людям понадобился удобный способ ударить побольнее. И они выбрали меня. Странную болезненную девчонку, про которую и так было легко сочинять всякое.

Я перевела дыхание и упрямо посмотрела ему в глаза.

— Ну сами подумайте. Если бы у меня действительно был такой дар… если бы я и правда могла ходить по чужим домам – неужели я бродила бы по комнатам просто так? Мы жили в нищете, магистр. Иногда у нас даже еды нормальной не было. Неужели я не начала бы приносить домой хоть что-нибудь? Деньги, украшения, еду?

Дорн долго молчал, не убирая локтей со стола. В тишине кабинета было слышно только, как за окнами тяжелые волны бьются о скалы. Этот звук почти успокаивал, если не замечать, насколько сильно между нами накалился воздух.

— Ты очень изменилась, – произнес он. – Еще месяц назад ты бы молчала и отводила взгляд. А сейчас сидишь передо мной, смотришь прямо и защищаешься. Приводишь разумные доводы. Ставишь под сомнение выводы дознавателей и саму природу своего дара. Откуда эта уверенность, Мира?

Он был прав. До тошноты. Я слишком прямо смотрела ему в глаза, слишком уверенно пыталась доказывать свою правоту, будто между нами больше не было той пропасти, к которой я привыкла за девять лет в Обители. Словно после черной пещеры, подземного города и бесконечных споров с чужаком внутри что-то незаметно сдвинулось, выпрямив спину там, где ей полагалось сгибаться.

Я судорожно вцепилась пальцами в ткань темно-синего платья, пряча дрожь. Сила, звучавшая в голосе еще секунду назад, испарилась, уступая место привычной, выученной годами покорности. Я опустила голову, пряча взгляд от его внимательных глаз.

Дорн не шевелился. Я чувствовала его взгляд кожей, и эти секунды ожидания казались бесконечными. Наконец магистр откинулся на спинку кресла.

— Увидимся сегодня после ужина, Мира, – сказал он. – И не забудь взять сонник.

Я стиснула зубы.

— Будете снова поить меня этой дрянью из корня мандрагоры? Или опять запрете на неделю в подземных кельях? – я уже не пыталась скрыть злость в голосе. – Хотите снова довести меня до лихорадки? Или на этот раз до остановки сердца?

На лице Дорна мелькнула тень раздражения, но исчезла почти сразу.

— Закон о служении одаренных, раздел первый, статья двенадцатая: «Всякий одаренный, рожденный под властью Морвена или принятый под его защиту, обязан раскрывать, развивать и применять свой дар во благо королевства, Завета и общего порядка. Дар не считается частной собственностью носителя, ибо сила, способная защитить Морвен, принадлежит не одному человеку, но всему народу, которому этот человек обязан служением».

— Я знаю этот закон. И знаю, что бывает с теми, кто отказывается служить. Только переносов больше не будет, магистр.

— Как это понимать, Мирена?

Я подняла на него взгляд.

— Я выросла.