Книга Граф в моей постели, страница 61 – Нина Венс

Наставница убрала руку. Затем спросила, можно ли принести дополнительную лампу. Вера согласилась. Это было маленькое предложение, не исправлявшее прошлого. Именно поэтому ему удалось найти место в настоящем.

Перед уходом Вера дала нам список переписчиков, готовых свидетельствовать о подделках. Изабелла попросила разрешения прийти ещё раз. Вера согласилась — после работы, без внезапных переходов.

На улице наставница долго разглядывала снятое кольцо. Потом убрала его в карман, даже не попросив вернуть себе магию.

Первое собрание прошло в пекарне. Её хозяин, Осип, задолжал Бюро три утра и с тех пор просыпался к полудню, когда хлеб уже следовало продавать. Ему помогали соседи, но он стыдился просить их всё чаще.

Мы разложили документы на свободном столе. Пекарь заставил подстелить бумагу: даже борьба за свободу не давала права пачкать поверхность чернилами.

Люди приходили по одному. Женщина из швейной мастерской, почтальон, двое портовых рабочих. Они сначала говорили о чужих случаях, осторожно проверяя, можно ли здесь назвать свой. Я узнавала этот тон по разговорам клиентов, которые приносили испорченную вещь и стеснялись признаться, как именно её повредили.

Мы не обещали вернуть всё. Объясняли, что можем доказать, а чего пока не знаем. Именно после этих слов люди стали оставаться.

Первым испытанием собрания стал не служащий Бюро, а спор о булочках. Портовый рабочий уверял, что ему досталась самая маленькая. Швея заметила, что он взял уже третью. Осип грозно посмотрел на обоих и принёс ещё противень. Напряжённые люди иногда начинали с того, о чём безопаснее сердиться.

Потом женщина в углу достала свой договор. Она не умела прочитать часть текста и боялась сказать об этом при остальных. Глеб сел рядом, прочитал вслух без спешки и спросил, правильно ли понял её рассказ. Очень скоро за столом стало тише.

Я заметила у двери Матея. Он не решался войти, пока я не кивнула. Молодой человек принёс копию складской расписки и согласился подтвердить передачу футляров, если ему дадут возможность сначала объяснить свою роль. Мы нашли ему место и записали просьбу. Он не стал героем мгновенно, но перестал стоять в одиночестве с чужим поручением.

К концу вечера Осип уже называл посетителей по именам. Булочки закончились. Никто больше не пытался измерять свою долю линейкой.

Адриан записывал имена. Осип поставил перед ним противень и попросил помочь завернуть хлеб. Граф попробовал делать это одной рукой, сохраняя торжественный вид, но хлеб выпадал. Через пять минут он работал обеими руками и слушал историю швеи, не перебивая.

Оказалось, в её договоре тоже приписали одно слово — «ежегодно». Мы получили третий похожий случай и согласие женщины выступить на слушании. К вечеру стол заполнился заявлениями. Елизавета Павловна разложила их по темам, Глеб пронумеровал, а Борис Семёнович починил замок на шкафу для хранения.

Когда мы уходили, Осип сунул Адриану тёплую булку. Тот принял её без церемоний. Мне показалось, за этот день он освоил современность лучше, чем за месяцы споров с поисковиком.

Миров прислал за мной на следующее утро. На этот раз я пошла вместе с Адрианом, оставив копии документов у Глеба. Кабинет управляющего находился над площадью. Из окна были видны очередь у реестра и колокольня, но стекло глушило голоса.