Книга Запретная алхимия, страница 173 – Стейси Макьюэн

Она достала из шкафа чистую одежду и положила на кровать. Посмотрела на меня в последний раз.

— Не усни в воде. Вылезай поскорее.

Она ушла, забрав своих призраков с собой.

«Она ошибается насчет таких мужчин, как Патрик, – подумала я. – И насчет таких женщин, как я».

Вода в ванне застыла, словно зеркальная гладь озера, под поверхностью которого прячутся монстры.

Всех, кого накрыл оползень, нашли. Четверо были мертвы. Их тела уже вернули семьям; в домах на кухнях и в спальнях оплакивали покойных, шепча молитвы у холодных тел. Но всего четверо. Всего четверо этой ночью, хотя должна была быть сотня, а может, и две. Бригада шахтеров, школа и целый ряд жилых домов на пути этой лавины…

Была полночь, когда Патрик наконец заставил свое измотанное тело подняться по лестнице. У него хватило сил умыться и переодеться, прежде чем идти к ней. Он чувствовал, что больше не вынесет запаха мокрой земли. Он тер кожу до тех пор, пока не смыл каждую пылинку с тела, волос и ногтей, но ощущение колючей грязи все равно не уходило.

Сэм спал в своем кресле. Патрик прошел мимо него тенью, с трудом переставляя ноги; сердце его бешено колотилось. Дверь была не заперта. Он осторожно толкнул ее.

Нина спала, свернувшись калачиком. Лунный свет падал из окна, оставляя на одеяле яркие квадраты. Она дышала ровно и тихо. Ее приоткрытые губы были так мучительно совершенны, что у Патрика все сжалось внутри. Он бесшумно прикрыл дверь; она не пошевелилась. Патрик лег рядом, повторяя изгибы ее тела. Ему казалось, он мог бы часами просто смотреть на нее. Так близко он мог разглядеть линию ее скулы, коснуться крошечного шрама на подбородке, восхищаясь каждой деталью.

Она приоткрыла глаза, выплывая из сна, и он был благодарен за то, что снова видит эти ореховые глаза. Утонуть в них было истинным облегчением.

— Спроси меня еще раз, доверяю ли я тебе, – прошептал он, запуская пальцы в легкие кудри за ее ухом.

Он услышал, как она сглотнула.

— Ты мне доверяешь?

— Нет никого, кому бы я доверял больше, – ответил он.

И когда она наконец прижалась к его груди, он обнял ее – и это было самым естественным делом в мире. Даже когда она дрожала, вспоминая события этого дня. Даже когда она наконец не выдержала и разрыдалась под грузом всех тех спасенных жизней и окружающей их тьмы.

— Спасибо, – повторял Патрик снова и снова, пока его глаза не закрылись, а ее дрожь не утихла. – Тс-с… Я тебя защищу.

И тогда он уснул. Уснул как человек, никогда не видевший извилистых туннелей, никогда не чувствовавший тьму, что сжимается вокруг тисками, готовыми стереть кости в пыль.

Я проснулась в объятиях Патрика. Его дыхание на моей шее, моя спина прижата к его груди, его рука на моем животе, а ночная сорочка неприлично задралась вверх. Я чувствовала каждую твердую мышцу его тела, прижатого ко мне, и никогда еще мне не было так спокойно. Как мало нужно было, чтобы просто закрыть глаза и проспать еще один день.

Однако мой желудок было невозможно игнорировать. Он настойчиво заурчал.

Я встала с намерением найти еду для нас обоих. Наверняка Патрик будет голоден, когда проснется. Одному Богу известно, когда он ел в последний раз. Его брошенные карманные часы на прикроватной тумбочке показывали без малого шесть. Над крышами занимался рассвет; скорее всего, я не встречу никого, кроме Сэма, ни на лестнице, ни в пабе, ни на кухне. Я накинула пальто, не потрудившись одеться как следует.