Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 95 – Рин Дилин

Особого приглашения мне не потребовалось, и я, тут же развернувшись пошла на выход. Проходя мимо давящегося смехом Бората, продемонстрировала ему поднятый вверх указательный палец: говорить я не могла, потому что эти вонючие сопли, что покрывали моё лицо, так и норовили попасть в рот, из-за чего уже к горлу душным комком подкатывала тошнота.

— Понял-понял, — просипел Борат. — Мой долг увеличивается… — и вновь нарочито закашлял, пытаясь скрыть сыплющиеся смешки.

— Лика, ну не расстраивайся, — попытался успокоить меня Шарот. — Барбаки вообще не поддаются дрессировке. А эта самка, почуяв на тебе запах своего молока, признала в тебе своего детёныша и таким образом пометила. Зато теперь, — с наигранным воодушевлением закончил орк. — Тебя ни один барбак не тронет: ты для них стала своя!

Оу, точно! Именно этого-то мне в жизни и не хватало! Чтобы эти монстрические носороги считали меня своей.

Класс, да. Я рада.

Показав ему поднятые в жесте «тайм-аут» ладони, я дала понять, что разговаривать сейчас не настроена: мне срочно нужно помыться, почистить зубы и поблевать.

И, желательно, всё это раз десять, пока от меня не перестанет так отвратно нести, а желудок пытаться вывернуться наизнанку.

Когда я наконец закончила помывочные дела, переоделась и постирала вещи, время перевалило глубоко за полночь, а барон с дружками никак не унимались: то и дело из шатра раздавались гневные окрики, а после — стоны и причитания работников и артистов:

«Уйду, пусть катится со своими медяшками Прародителю под хвост!.. Да куда же мы?.. Лучше уйти потом, когда на конкурс прибудем: там цирков будет много, куда-нибудьи пристроимся…»

М-ды… Чую, к утру от табора мало что останется при таком-то раскладе. А те, кто останется, и впрямь слиняют во время конкурса… Впрочем, это не мои проблемы: развалится труппа, сразу отпадёт надобность отговаривать Шарота за табором таскаться, всё само случится.

Я развесила бельё сушиться и, возвращаясь в домик, обнаружила сидящую на ступенях Сул. Одета она была в костюм для выступлений, а вид имела столь похоронный, что я высказала, на мой взгляд, единственно верное в данный момент предположение:

— Что, тоже по арене тонким слоем размазал? Не вешай нос, уж кто-кто, а вы с братцем для труппы незаменимы: всё на вас держится.

Но девчонка уныло помотала головой, шмыгая носом. Тогда, присев рядом с ней на ступени, я выдала вторую версию трагедии:

— Сул, рано или поздно это бы случилось: задница — не грудь, её не замотаешь. А она у тебя очень аппетитная…

Она вновь качнула головой и пробурчала:

— Ты видела, кого эти уроды приволокли?

Я безразлично пожала плечами:

— Нет ещё. Время кормёжки придёт, тогда и посмотрю.

Девчонка выжидающе уставилась на меня, и лихорадочный блеск в её глазах мне совсем-совсем не понравился.

— Пойдём, посмотрим? — облизнув пересохшие губы, позвала она.

И в этот момент мне остро захотелось сказать ей «нет»: что-то было в ней такое, отчего меня пробрала дрожь, а чакра призыва приключений отчаянно засигнализировала о подкрадывающемся к ней «песце».

— Если откажусь, то ты наверняка влипнешь в неприятности, — констатировала я, и она кивнула. — Ладно, идём, пока есть возможность сделать это и не быть застуканными.

Оставив пустой таз из-под белья возле ступенек, мы, крадучись, отправились к зверинцу, чуть в стороне от которого приютилась повозка с плотно укрытой тентом клеткой. Впрочем, опасения быть застигнутыми оказались напрасными: «подарочек» никто не сторожил, все развлекали барона и его дружбанов.