Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 61 – Рин Дилин

— Всё, нет больше Паука, не бои́сь, — сказал Бьёрк. — Да и бандитов в городе уже осталось… э-э… по пальцам одной руки можно пересчитать. Твой папа, оказывается, знатный боец… — и осёкся, напоровшись на мой взгляд: ну что, сволочь такая, втянул-таки моего батю в плохую историю? На самом ни царапины, а на шкуре Шарота хирурги могут в крестики-нолики играть?!

Орк забегал глазами, засуетился:

— Тут это… Ты ж кролика своего у дочи моей забыла забрать! — он достал из-запазухи Рябушку и посадил её на столик. — А ещё Верта просила передать… — волшебным образом из этих «закромов» появились внушительный пакет с кварцевыми шариками и моя разбитая заколка.

Я продолжала сверлить его ненавидящим взглядом, и Бьёрк, похлопав себя по карманам, добавил увесистый мешочек. Судя по глухому позвякиванию о столешницу, внутри находились монеты.

— Ну, я пошёл, — буркнул он и тут же выскочил за дверь.

Сунув нос в мешочек, я обнаружила там горсть монет разного достоинства: от мелких медных до крупных, судя по характерному блеску, серебряных. Чтобы они не попались на глаза всяким алчным баронам, недолго думая, я сунула их в печь к Горшочку.

«Не еда. Сторожи», — дала ему мысленную установку.

Малыш понимающе моргнул и тут же запихал мешочек в дальний угол, закопав в золу. Я подбросила ему полешко и попросила нагреть воды. Поставила котелок на печку, мимоходом спустила Рябушку на пол, взяла свечу и осмотрела Шарота.

Лоб орка покрывала крупная испарина. Цвет кожи тоже не радовал своим мертвецки-серым отливом.

— Всё хорошо, Лика, — старался успокоить меня орк. — Просто царапина… Само пройдёт.

Но я уже задрала на нём рубаху и отлично видела: ни фига не пройдёт. Лекарь нужен и срочно. Раны были поверхностными, но очень-очень странными: кровь, истекая из них, пузырилась, окрашивалась в чёрный цвет и сворачивалась в вязкую липкую жижу.

Я порезала многострадальную рубаху орка на тряпки и промыла его раны тёплой водой. Однако видимого результата это не принесло: кровотечение не унималось. А Шарот тем временем «тяжелел» с каждой секундой: пот тёк градом и, кажется, у него начиналась горячка.

Вспомнив про чудодейственные руки Мирьям, я запалила ещё одну свечку и бросилась к ней.

С трудом отыскав её вагончик в темноте, неистово затарабанила в дверь. Внутри раздались шаркающие шаги и хриплый спросонья девичий голос:

— Кто? Кто там?

Я в ответ вытянула губы трубочкой и с усилием вытолкнула воздух сквозь сомкнутые зубы. Получилось нечто похожее на змеиное шипение. Но, как говорится, и на том спасибо: усилившийся спазм не оставлял мне выбора, «ы-ы» — больше не моя любимая песня.

За дверью хранили молчание. Внезапно я осознала, что подобные звуки, да ещё в ночной темноте, совсем не располагают к открытию дверей и началу общения. Тогда пощёлкала пальцами и поцокала языком и, совсем отчаявшись, ещё раз хлопнула дверь ладонью.

— Лика, ты что ли? — наконец сообразила Мирьям.

Памятуя о нашей с ней разработанной схеме общения, я однократно хлопнула дверь: да.

— А до утра это не подождёт? — поинтересовалась девушка.

Хлоп — хлоп: нет.

— Ты одна?

Хлоп: да.

Дверь щёлкнула замком и отворилась. Мирьям хмуро скользнула поверх моей головы невидящими глазами:

— Что случилось?

Я приставила к нижней челюсти пальцы вилкой, обозначая торчащие вверх клыки, а после приложила ладонь к сердцу и закатила глаза, вывалив на сторону язык.