Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 120 – Рин Дилин

* * *

За хлопотами дни пролетели незаметно. Цыгане сплотились возле нового вожака и работали не жалея сил: для многих выход на арену был недостижимой хрустальной мечтой, и они из шкур готовы были выпрыгнуть только за то, что Борат предоставил им такую возможность.

Порученными ролями все остались довольны. Даже Лейла. Она стала звездой танцгруппы для перебивок, и её нос при виде меня стал задевать облака. Оно-то и ясно, почему: в отличие от всех мне предстояло магичить за кулисами, а Борат должен был находиться на арене один.

Такое изменение в сценарии мы с ним объяснили тем, что маг, виртуозно владеющий в равной степени противоположными стихиями, вызовет у публики больше симпатий.

Хотя истинная причина скрывалась в том, что игнис разослали по труппам распоряжение: «…если среди артистов или работников находится странник женского пола, то оная особа в кратчайшие сроки обязана явиться в Организационный Центр для регистрации».

Меня и так этот фестиваль с невозможностью снятия с конкурса весьма напрягал — можно подумать, мы к этим игнис в рабство отдались!

Мало ли какие могут быть причины?! — а тут ещё и это. «Странник», «обязана» и «регистрация» — как-то совсем не располагали к доверию, и мы с Боратом приняли разумное решение: быть Ликушке на время фестиваля пацаном! А ещё лучше — по возможности оставаться вдали от глаз драконов.

Потому что Ликушка не просто странница (та, кто занял тело после смерти хозяйки), а к тому же и сосланка. Напомню, сосланцы — это те, которые земляне, и поголовно подлежат немедленному уничтожению, если им (то есть нам) взбредёт в голову только высунуть нос с Земли.

Борат был не в курсе моей маленькой сослано-хамелеонской особенности, но на моё счастье, рассуждал по-мужицки просто:

«Всё это странно и пахнет как-то дурно. Надевай портки, утягивай грудь и прикрывай волосы кепкой. Даже если в тебе опознают странника, предъявить нам ничего не смогут: про мальчиков в распоряжении не было и слова».

Мирьям переделала мою печать на «Ликандр Меррелль», и я вполне безбоязненно шмыгала почти под самым носом у игнис. Который, правду говорили, был задран слишком высоко, чтобы под мешковатой одеждой мелкого пацана разглядеть вполне женственные изгибы.

Впрочем, то обстоятельство, что поблистать на сцене — не судьба, не особо-то и удручало.

Меня всё это время тревожила только одна мысль: а будет ли присутствовать на представлении мой лорд? При воспоминании о нём сердце сладостно замирало, а после срывалось в такой бешеный галоп, что мне казалось, ещё чуть-чуть — и меня хватит самый настоящий удар.

Ох, не к добру это, совсем не к добру… Надо бы выкинуть этого беловолосого красавчика из головы, пока кое-кого не поразила стрела Амура. Да и называть его «мой лорд» надо бы тоже перестать…

Время «Хэ» настало, и как только наш цирк под открытым небом заполнили посетители, я первым делом, выглядывая из-за занавеса, пыталась высмотреть его. Сердце вновь сделало в груди кульбит, и щёки опалило жаром, когда я заметила лорда в зрительских рядах вблизи места для венценосной особы.

Наследничек, кстати, оказался личностью не особо примечательной.

Словно подтверждая название Дома Белых Драконов, был беловолос, белобров и белокож. В темноте его лицо казалось блёклым блином. Кажется, он ко всему прочему был альбиносом, но с моего наблюдательного поста этого было не особо разобрать.