Книга Демон Ледяных Звезд, страница 132 – Виктория Олейник

Сопротивляться этому зову было невозможно. В голове помутилось, остался только этот звук, заглушиющий все мысли. Я потянулась к нему… и ойкнула, порезавшись о лепесток цветка!

Это вывело меня из оцепенения; я отдернула руку, но капелька крови сорвалась вниз и расплылась на розе уродливым пятном. Впрочем, кровь тут же быстро впиталась, что, кажется, пошло цветку только на пользу.

Растение вспыхнуло, звон в ушах стал громче, требовательнее. И.… не уверена, что произошло — не знаю! Перед глазами вдруг вспыхнуло ледяное сияние, всё заволокло туманом…

«Если роза угаснет, угаснешь и ты, Ашриэль...»

Голоса раздались прямо в моей голове, клянусь! Я бы испугалась, если бы могла, но меня здесь будто бы и не было. Перед глазами мелькнули чужие далекие образы, в одном из них узнала Ашриэля — но образ тут же растаял, как морозный пар.

«Ты знаешь, какую должен принести жертву… принеси ее, или…»

Я не услышала окончания фразы; слова прозвенели в ушах, как далекое эхо. Ашриэль рухнул ладонями на какой-то алтарь — увы, эта картина немедленно растворилась, как и предыдущая.

Впрочем, на ее место пришла следующая. Я наконец-то смогла собраться в единое целое, вынырнуть из оков ледяного тумана. Новое видение было вполне отчетливым. Не прыгало, не расплывалось, словно высеченное в реальности.

Мне по-прежнему не удавалось сконцентрироваться на происходящем. Или что-то сделать. Подняв руки, я нахмурилась, заметив, что через них всё просвечивает; а ближайшее зеркало не отразило меня, словно меня и не существовало.

Однако — это место я узнала. Еще бы не узнать! Шагнув в комнату, сжала кулаки: почему я здесь? Я что, умерла?

Потому что здесь проходило каждое мое лето. Мама всегда привозила нас сюда, чтобы увидеться с близкими, я знала здесь каждую вещь, каждую причудливую статуэтку. Что ж, можно сказать, именно это место стало последним, которое запомнила в смертном мире.

В конце концов, это квартира моей тети — разве что квартира, судя по интерьерам, из прошлого. Как воспоминание из моего далекого-далекого детства…

Это было странное, дрожащее видение, словно круги на воде. Меньше всего ожидала, что окажусь в таком знакомом месте. Тысячи вопросов завертелись в моей голове, требуя ответов, которых я дать не могла.

Неужели цветок действительно был ядовит и стал для меня погибелью? А может быть, мне просто показывают то, что хочу увидеть? Ну, или цветочек был токсичным, и, порезавшись, я отключилась и теперь вижу сон.

Объяснений могло быть множество. Я коснулась знакомой статуэтки, отозвавшейся покачиванием рогатой головы. То, что в детстве пугало — все эти сувениры со всех уголков планеты, от страшных масок до причудливых каменных монстров, — сейчас согрели мое сердце.

Оглянувшись, я глубоко вдохнула и нахмурилась. Впрочем, что-то здесь не так. Интерьер действительно принадлежал прошлому, а значит…

— Неужели?.. — Повернувшись, я всмотрелась в бело-золотую колыбель.

Все верно, так и есть. Я не могла помнить это время — поскольку еще даже говорить не умела. Сделав шаг, поджала губы: в колыбели мирно сопел ребенок.

То есть мирно сопела… я сама, только маленькая.

Отчего-то мое сердце забилось чаще; я затаилась в непонятной тревоге, пришедшей из далекого времени. Впрочем, всё было в порядке: кругом такая тишина, что давило на уши. Никакого звона телефонов, гула машин за окном, треска техники. Даже окна были наглухо закрыты, и створки, и шторы.