Книга Королевы и монстры. Месть, страница 108 – Джей Ти Джессинжер

Когда она прерывает поцелуй и мне удается взглянуть на нее, у меня перехватывает дух.

Время замедляется и почти замирает.

Чувствую каждое биение своего сердца, каждую капельку пота на коже, каждую горячую пульсацию крови, бегущей по венам. Я ощущаю боль в груди, слышу запах ее волос и тихие звуки, производимые нашими телами при каждом движении.

Комната сжимается до нас двоих –  только нас и этой постели.

Энергией между нами можно спалить весь мир дотла.

Вот почему некоторые мужчины не любят миссионерскую позу.

Это слишком чувственно. Слишком страшно. Слишком интимно. Все эмоции, вся энергия передаются от человека к человеку, вплотную.

С оглушающим восторгом наблюдаю, как ее лицо сменяет дюжину выражений за раз. Она тоже оглушена. И тоже смотрит на меня, заглядывая глубоко мне в глаза, пока наши тела движутся в унисон. Пока мы делимся друг с другом тем, что нельзя облечь в слова. Тем сакральным, о чем могут говорить только бьющиеся в такт сердца. На тихом, святом языке души.

Ее веки трепещут, и она шепчет мое имя. А потом выгибает спину и стонет.

Мощные, ритмичные спазмы стискивают мой член.

Она кончает с закрытыми глазами, запрокинув голову, а я смотрю на нее и продолжаю глубоко вставлять, ощущая сокращения ее киски и скольжение ее твердых сосков на своей груди.

После резкого, свирепого толчка я тоже дохожу до пика. Роняю голову ей на плечо, закрываю глаза и содрогаюсь, пока меня мощно накрывает оргазм. Он такой сильный, что у меня дыхание перехватывает. Не могу издать ни звука. Я просто плыву по его волнам, пульсируя глубоко у нее внутри, пока она двигает бедрами, а ее ноги дрожат на моей талии.

Громкий, грохочущий раскат грома маскирует стон отчаяния, срывающийся с моих губ.

Даже когда мы вместе кончаем в бурной тишине и, дрожа, обнимаем друг друга, тиканье часов не утихает.

Может, она была права –  я не плохой человек.

Будь я плохим, меня бы так не волновал собственный эгоизм, с которым я удерживаю ее здесь, на цепи, в драконьем логове. Если б я не был чертовым светлым рыцарем, я бы приковал ее к себе навеки.

Когда дождь затихает и выходит солнце, я лежу в объятиях Мала: выжатая как лимон и пьяная от блаженства.

Его сердце у меня под ухом выстукивает сильный, строгий ритм. Моя рука закинута ему на грудь. Одна нога вплетена между его. Крепко прижимаюсь к нему всем телом и свечусь от счастья. Я вскидываю голову, когда он глубоко вдыхает. А потом ворочается и целует мои волосы.

— Как твои боли?

— Из тебя получилась бы отличная бабушка, –   тихо посмеиваюсь я.

— Сделаю вид, что этого не слышал. Как твои боли?

— Прямо сейчас я честно могу сказать, что свободна от боли.

Он недовольно ворчит.

— А в остальное время?

Утыкаюсь носом ему в грудь и вдыхаю его запах. И выдыхаю с тихим, довольным звуком.

— Иногда, бывает, прихватывает.

Малек продолжает наседать:

— А когда в последний раз?

Какой командир.

— Я резко села в кровати прошлой ночью, и было немного больно.

— Когда я пришел?

— Нет. До этого. Мне приснился кошмар.

Он снова целует меня в макушку и поглаживает ладонью по спине.

— Очень страшный?

Кошмар был ужасающим, но я не собираюсь в этом признаваться и портить настрой.

— Я воспользовалась твоим приемом, чтобы проснуться. Сказала себе, что это только сон, и сработало. Даже поверить сначала не смогла.