Книга Куплю твоего мужа, страница 33 – Диана Фад

Лицо… Тут я не могу сказать однозначно, красив ли он. На ум приходят другие характеристики: суровый, жесткий. Волосы каштановые, короткие, но не слишком, слегка вьются. Высокие скулы, твердый подбородок и глаза, которые сразу привлекают внимание. Вот тут красивые, пусть даже сейчас, когда сердитое выражение меняется на недовольное.

— И не надо меня жалеть… — произносит он. — Не все так плохо, как кажется. Поэтому я и не хочу видеть в доме никого, чтобы провожали меня таким вот взглядом, как у вас. Так и слышу ваши мысли: «Ах, какой бедненький, такой молодой, а уже калека. Как же он живет с этим!» Отлично я живу, ясно⁈ И не надо на меня так смотреть.

— Кто вам сказал, что я вас жалею? — наверное, первый раз в жизни пытаюсь так нагло соврать, но не говорить же, что да, жаль. — Конечно, то, что с вами случилась такая неприятность, плохо, но в жизни много прекрасного…

— Что за чушь, — морщится Дмитрий. — Вы еще моим психологом станьте. Поверьте, я прошел через это и не собираюсь видеть в глазах людей жалость к себе.

— Поэтому вы заперлись здесь и живете как отшельник? — развожу руками. — Что же, это ваш выбор, но он неправильный.

— Не будем говорить о том, что правильно или нет, — выразительно смотрит на дорогие часы на руке Дмитрий. — Поехали в галерею, у меня еще есть час. Потом ко мне приедут с работы, и я буду занят.

— Значит, не совсем отшельник, — тихо говорю я, проходя мимо хозяина дома. — Жду вас там или вам помочь доехать?

— Я сам. — сердито отвечает хозяин, а я прячу улыбку и иду вперед.

— И вам даже неинтересно, как вот это со мной случилось? — едет за мной Дмитрий.

— Нисколько, — пожимаю плечами. — Какая-то капля любопытства есть, но это не тот случай, когда нужно спрашивать об этом напрямую. Захотите, расскажете, нет, так и ладно. Все равно я отсюда уеду, скорее всего, сегодня.

— С чего вы это взяли? — останавливается посреди коридора Дмитрий.

— Ну как же? — поворачиваюсь к нему и обхожу коляску, берусь за ручки и толкаю вперед.

Хозяин дома скрипит зубами от ярости, но молчит, только руки сцепил перед собой в замок. Так что побелели костяшки.

— Я могу и сам.

— Да без проблем, просто так быстрее. А насчет уехать сегодня мы с вами это уже обсудили. Я не возьмусь за работу в такие сроки. Пригласите другого художника, может, вам пообещают и два месяца, и даже один за все это, но потом просто будут тянуть сроки и выйдет то, что выйдет. Вы будете торопить, сердиться. Художник станет страдать, и на выходе вы получите такую мазню, что сами не обрадуетесь.

— Вы так уверены в своих силах? — цедит сквозь зубы Дмитрий, пока я ввожу его в галерею.

— Я знаю, что я делаю и как. Если бы не мои работы, что вы увидели, меня бы здесь не было.

Останавливаю коляску посреди галереи, и мы как по команде смотрим на спиралевидный потолок.

— И как только вам такая идея пришла, с этим потолком и витражами, — вздыхаю я. — А как же снег?

— Там стекло с обогревом, — рычит Дмитрий. — Я хочу, чтобы здесь все было в цветных бликах, мечта детства, скажем так. Может, помните, были такие калейдоскопы, трубка бумажная, а внутри осколки стекла. Я не мог понять, как они могут там так складываться, что получается такая красота. Мама мне покупала их и покупала, а я разбирал и разбирал… И сейчас я хочу сделать себе этот калейдоскоп. В память о детстве. Когда все было таким легким, радостным, и будущее казалось будет таким же. Но мы в детстве часто ошибаемся. Впрочем, зачем я вам все это говорю? Решили уехать, держать не буду.