Книга Любовь – это путешествие, страница 99 – Бет О'Лири

— Эй? – зовет голос из-за двери

Снова обмениваемся взглядами. Никто не хочет действовать первым.

— Он это или нет? – громко спрашивает Маркус.

— Тсс! – шипим мы. Если честно, я и сам не уверен, что там Родни. По одному восклицанию трудно определить.

— Ребята, вы здесь? Это я, Родни!

Деб решительно открывает дверь. Когда Родни входит, каждый из нас старается выглядеть максимально непринужденным, но, судя по озадаченному выражению лица Родни, получается плохо.

— Все нормально? – удивляется он. Под мышкой у него спальный мешок, а в другой руке ключи от машины.

— Конечно, – отвечает Адди с завидным самообладанием. – Передай мне ключи, Родни.

Бросок у него настолько неловкий, что Адди приходится лезть на кровать, и она морщится от боли – шевельнула растянутым запястьем. Маркус фыркает от смеха, но умолкает, припомнив, что Родни – потенциально опасная личность и вообще не так прост, как кажется.

— Так что? Адди с Деб спят на двуспальной, Дилан с Маркусом отдельно, а я – на полу?

— Ага, – отвечаю я. – Поставим твою раскладушку у нас в ногах.

— Но здесь места больше, – возражает Родни, указывая на пространство вдоль двуспальной кровати.

Адди бросает на меня умоляющий взгляд. В нашем безмолвном разговоре есть нечто прекрасное – естественно, не тема, а сам способ: знакомый только нам двоим язык взглядов. «Держи его от нас подальше», – читается в ее глазах. «Будет сделано», – отвечают мои.

— Давай дадим дамам возможность уединиться, – вмешиваюсь я. – Если тебе мало места, я уступлю тебе кровать.

Маркус смотрит на меня как на сумасшедшего.

— О, конечно! – поспешно соглашается Родни. – И спальник меня вполне устроит, Дилан.

Маркус осознает мою уловку и кивает, однако едва заметная улыбка Адди куда ценнее.

Деб зевает.

— Уже одиннадцатый час, а я в последнее время ложусь не позже девяти, и утром надо будет позвонить Райли по видео… Так что, все брысь с моей кровати!

— Спать в десять? – Маркус не верит своим ушам.

Интересно, когда он в последний раз ложился до полуночи? Может, спуститься с ним в бар? Но, честно говоря, не особенно хочется.

— Именно, – киваю я, беру сумку и направляюсь на другой конец комнаты. – Если спать не собираешься, возьми ключ от номера. – Подумав, добавляю: – Только без глупостей.

Маркус обиженно молчит.

— Приятель, а ты и вправду изменился.

Чертовски на это надеюсь!

Я лежу, накрывшись покрывалом до самого подбородка. Силуэт Маркуса едва виднеется в темноте: несмотря на все протесты, уснул он с завидной легкостью и теперь посапывает в метре от меня. Родни храпит не хуже дяди Терри: громко, чуть ли не хрюкая. Что ж, так хотя бы спокойнее: точно знаешь, что он спит, а не навис над тобой с ножом.

Поверить не могу, что это Родни – графоман-поклонник Шерри. Надеюсь, мои стихи не настолько ужасны.

Бессонница уже стала для меня привычной, но главная беда в том, что, ворочаясь без сна, я начинаю себя накручивать. Сперва я думаю, а не смеялась втайне ли Адди над моими стихами, и – одно за одним – дохожу в итоге до признания, что по-прежнему ее люблю… И, кажется, это чувство никогда не пройдет. И хотя все вокруг только и твердят, что никакой Той Единственной не существует, что в море полно рыбки, при каждой новой встрече я только убеждаюсь, как же сильно скучаю по Адди. Я давно уже не надеюсь ее вернуть, но и забыть не в силах.