Книга Любовь – это путешествие, страница 67 – Бет О'Лири

Конечно, все еще нельзя сказать, что он в полном порядке, но хоть немного угомонился. Старается, по крайней мере.

Как ни странно, Индия не забыла о пасынке: до сих пор приезжает повидаться, звонит и пишет ему. Она по-прежнему считает себя его мачехой, вот только Маркус с ней не согласен. И теперь в конце ссоры они не мирятся, а Маркус выскакивает из дома, хлопнув дверью, и звонит мне.

Неудивительно, что он не хотел возвращаться из путешествия. Так что, когда у меня не было сил даже выбраться из постели, Маркус все понимал. Охватывающий меня ужас был ему прекрасно знаком.

— Что ты хотел мне показать? – спрашиваю я.

Маркус подходит ко мне – его грязные кроссовки оставляют цепочку словно нарисованных коричневых следов на белоснежном мраморе, – и кивает в сторону сада.

— Тебе понравится, – обещает он с улыбкой. – Идем.

Невольно улыбаюсь в ответ. Хорошее настроение обычно длится у моего друга недолго, как проливной дождь.

Выходим в вечерние сумерки. Громадное заднее крыльцо дома мерцает розовым благодаря лампочкам, вмонтированным между каменных плит, и в таком свете лицо Маркуса кажется жутковатым.

Лужайка простирается до искусственного озера, где Маркус праздновал двадцать первый день рождения. Гости страшно ворчали, что он велел прийти в купальниках и шортах – мы все-таки в Британии, – но, когда первый смельчак нырнул в воду, оказалось, она подогрета.

Маркус идет по дорожке из камней, которую Индия велела выложить еще во времена его детства. Розоватые лампочки остались позади, и он включил фонарик на телефоне. Луч света неровно скачет туда-сюда.

На озере устроен небольшой причал, именно на нем состоялась свадебная церемония Индии и Джоэла. Мне тогда было лет восемь. Джоэл познакомился с моей мамой на рауте в Лондоне, и с тех пор наши семьи подружились. На свадьбе я стоял возле Маркуса. Помню, на нем был голубой костюм с жилетом, а цветочный венок норовил сползти с кудрей к правому уху. Услышав свадебные клятвы, Маркус беззвучно заплакал. Я знал, что он скучает по маме, но не догадывался, насколько сильно. Я крепко сжал его ладошку, а Люк подошел и взял за вторую.

— Куда ты меня ведешь?

Маркус убежал вперед. Свет его фонарика скользит вокруг, и я замечаю на воде маленькую лодку. Хм. Обычная, деревянная. Два весла, два сиденья. Оглядываю ее с подозрением.

— Да не бойся ты, залезай! – слегка подталкивает меня Маркус. – Будто не ты провел половину детства на рыбалке!

— Рыбачил-то на берегу, – напоминаю я.

Маркус снова меня толкает. Запрыгиваю и хватаюсь за скамейку, чтобы удержать равновесие. Друг смеется – свет фонарика проносится по деревьям вдалеке, по темному озеру, по пирсу, – и прыгает вслед за мной. Воздух такой холодный, что даже пар изо рта идет.

— Куда мы плывем?

— Терпение, дружище! Бери весло.

С горем пополам отчаливаем от берега. В университете Маркус занимался всеми видами спорта подряд, да и от отца должны были передаться гены, но в гребле толку от него нет. Сначала мы вертимся на месте, обрызгавшись с головы до ног и весело чертыхаясь, потом дело идет на лад.

Я согрелся, вместе с теплом приходит возбуждение от грядущего приключения. Как это часто бывает рядом с Маркусом, меня покидает чувство страха, и я готов забыть об осторожности, пойти наперекор отцу, выбрать поэзию вопреки всему и всем.