Книга Любовь – это путешествие, страница 120 – Бет О'Лири

— Расскажи, что было дальше. После Этьена… – прошу я.

Дилан тянется ко мне.

— Можно?

В огромном коридоре замка с высоким арочным потолком и розовыми стенами весь мир внезапно кажется маленьким, словно из людей остались только мы с Диланом. Он обнимает меня и прижимается щекой к макушке. Счастье разливается повсюду, где он меня касается – по голове, по груди, по животу.

— Когда я от тебя ушел, то очень долго не мог встать с кровати.

Я хочу отстраниться, чтобы посмотреть Дилану в глаза, но он так крепко меня держит, что я сдаюсь, обняв его здоровой рукой.

— Депрессия. Маркус отвел меня к доктору, и тот поставил диагноз.

— Она и раньше у тебя была. До нашей встречи. И когда ты путешествовал. А иногда накатывала, когда мы были вместе, правда?

— Я не думал, что ты…

— Я всегда замечала, только… Не знаю, наверное, боялась с тобой поговорить.

— Чего боялась? – шепчет он.

— Показать, что мне не все равно. Меня пугало, что с Маркусом у тебя было полное понимание, а со мной – нет.

— Я был подростком, когда случился первый приступ. Маркус и Люк приглядывали за мной, но отец…

— Отец ничего не замечал?

— Не замечал, – с горечью соглашается Дилан. – Естественно, на мне это отразилось.

— Значит, когда мы расстались, Маркус снова приглядывал за тобой?

— Поначалу нет. Я даже на порог его не пускал. Я его ненавидел и даже не мог рассказать правду про тебя. Он по-прежнему считал, что ты мне изменила. Видеться с ним было невыносимо. Я винил его за то, что потерял тебя. Но однажды он просто вломился ко мне, вытащил из постели, водил по врачам, платил за антидепрессанты, психолога… Я согласился на лечение при условии, что и он тоже будет ходить к врачу. Маркус в то время успел наделать всякого: заявился к Грейс и начал ее оскорблять, ударил Хавьера…

— Хавьера?! За что?

Дилан закатывает глаза.

— Думаю, психолог пробудил воспоминания, с которыми Маркус сам справиться не мог, вот он и не выдержал. Хавьер с Люком ругались, а он взял и влез.

— Обалдеть.

— Да уж. И я перестал с ним общаться. В общем, перерыв нам обоим пошел на пользу. Мы не разговаривали весь последний год. А потом я позвонил ему и предложил вместе поехать на свадьбу.

— Почему?

— Все вокруг только и твердили: «Он меняется, он старается». Маркус перед всеми извинился – кроме меня и Грейс. Ну, и тебя тоже.

Слабо улыбаюсь.

— Я не так легко прощаю, как ты. Наверное, сразу не получится…

Дилан касается моего лба губами.

— Конечно. Я пойму, если ты не захочешь с ним общаться.

На секунду отстраняюсь от Дилана. Так приятно быть в его объятиях, но…

— Нам надо…

— Да, точно. Родни.

Наконец мы находим комнату невесты. Одна стена от пола до потолка украшена атласными цветами, а другая покрыта теми же дорогими розовыми обоями, что и коридор. Очень витиеватый стиль. Наверное, так жила Мария-Антуанетта. Что вполне в духе Шерри.

Она выбегает нам навстречу, окутанная облаком белого атласа и духов.

— Заходите! Помогите мне!

— Можно начинать? – спрашивает стилистка. – Не хочу пугать, но церемония через полчаса. Обычно я причесываю невесту до того, как она наденет платье, а вам еще…

— Не волнуйтесь, я уже на пике паники, – вздыхает Шерри и садится, шурша тканью. Платье восхитительное: белоснежная юбка до пола, изящный корсет, туго затянутый на талии и усеянный шелковыми лепестками на груди, обнаженные плечи. На столике аккуратно сложено красное сари, украшенное россыпью камней и отделанное золотой нитью. Осторожно провожу пальцем по кайме. Какая красота!