Книга Неудавшееся свидание, страница 150 – Бет О'Лири

— Думаешь, причина в этом? Я вот не уверена.

Она поворачивается к нему лицом, пока у нее за спиной закипает чайник.

— Ты когда-нибудь говорил об этом? Хоть с кем-нибудь?

Картер наконец закрыл холодильник и теперь не спускает глаз с бутылки виски.

— Нет. Не говорил.

— Почему?

— Потому что. – Он сглатывает, и его кадык двигается вверх-вниз. – Это больно.

Миранда делает осторожный шаг.

— Может, тогда тем более стоит об этом поговорить? Да брось, Картер. Между нами так и так все кончено. По-моему, это… Ну, не знаю, как тебе, а мне сейчас это кажется… очевидным.

Это правда. Сейчас, глядя на него, травмированного и сломленного, она испытывает нежность и, конечно, любовь, в некотором роде, но она не влюблена в него. Она начинает задаваться вопросом, не был ли мужчина, с которым она встречалась, плодом их коллективного воображения. Картер ни разу не показал ей эту сторону себя, но сейчас он кажется более настоящим, чем когда-либо.

— Надеюсь, тебя это не ранит, – говорит она, притворно морщась.

На лице Картера мелькает тень улыбки.

— Не ранит. Ты права. Это действительно очевидно. Я бы никогда… Я бы никогда не позволил себе предстать перед тобой в таком виде, если бы был влюблен в тебя.

— Значит, я здесь как друг. А тебе дружеская поддержка явно не помешает.

Какое облегчение понять, что она все-таки знает чего хочет. Хорошо, что она пришла. Она хочет, чтобы Картер рассказал ей все честно, без утайки, и она хочет помочь.

Миранда наливает воду в кружку, вспоминая, как сильно нервничала, когда впервые приехала в этот дом и познакомилась с Мэри. Даже тогда она не могла расслабиться рядом с Картером – постоянно сдерживала себя и старалась говорить только правильные слова. Заварив чай, она поворачивается к нему:

— Я кое-что понимаю в вас, парнях. Вы не очень-то часто интересуетесь эмоциональным состоянием друг друга. Хоть кто-нибудь из твоих друзей попытался с тобой поговорить? Хоть один спросил: «Как ты, Картер? Что-то неважно выглядишь»?

Он отворачивается, а она берет его за руку, крепко сжимая.

— Если хочешь поплакать, просто поплачь. Терпеть не могу, когда у тебя такое перекошенное лицо. Плакать – это нормально. По-моему, я тебе это уже говорила.

— Если я сейчас начну, – сдавленным голосом говорит Картер, – я не остановлюсь.

Миранда бросает взгляд на часы над дверью. Почти шесть.

— Я никуда не тороплюсь. Так что не останавливайся. Плачь сколько влезет.

Это настоящий кошмар. Просто ужас. Он рассказывает историю урывками, в промежутках между всхлипами. Миранда тем временем прибирается на кухне, а потом берется за готовку: она просто не может сидеть на месте, пока он рассказывает, как умерла Шивон Келли.

— Картер, нет, – говорит она, прикрывая рот ладонью. – Ты успел подбежать к ней? Успел поговорить с ней до того, как она…

Картер качает головой, роняет ее на руки и не поднимает взгляд.

— Нет. Она была… Она была… Было слишком поздно, она не могла говорить. Но она схватила меня за руку. – Он делает судорожный вдох. – Она… Я знаю, ты подумаешь, что я сошел с ума.

— Продолжай. Конечно, не подумаю.

— Когда она хотела наказать себя за что-то, когда испытывала стресс или тревогу, то впивалась ногтями в ладони. Вот так. – Подняв голову, он наблюдает за тем, как его собственные лежащие на столе руки сжимаются в кулаки. – От этого оставались отметины. И когда я держал ее за руку, она просто провела большим пальцем по моей ладони – как раз по тому месту, куда вонзились бы ногти, если бы я сделал то же самое, вот прямо здесь. – Он чертит пальцем линию. – И у меня всегда было такое чувство… Может, она хотела сказать… чтобы я себя не наказывал. – Картер пожимает плечами, снова роняя голову на руки. – Не знаю. Не знаю, что это значило.