Книга Любовь под наркозом, страница 95 – Екатерина Ромеро

Загораюсь, хватаю подушку и со всей силы бросаю ее в мужчину, но Кирилл ловит подушку мгновенно еще на лету. Ой, кажется, я попала.

— Я вижу, кое-кто так и напрашивается на наказание.

Опускаю голову. Да, я дразню его, и мне нравится.

Мужчина подходит ближе, и я чувствую себя неловко. Он полуголый. Мамочки…

— Завтра вещи твои заберу. Будешь сопеть у меня на плече каждую ночь, котенок.

Молча киваю, жадно пялясь на его голый торс. Почему-то в животе что-то дергается, когда вижу его грудь голую и пресс. Боже, какой он… мужественный.

Кирилл садится на диван прямо напротив меня, и уже в следующий миг я оказываюсь у него на коленях.

Сильная ладонь проходится по моему лицу, заправляя волосы за ухо. А еще, кажется, я чувствую, как мне в бедро впивается его член. Он встал. В полной боевой готовности.

— Скажи мне, малышка, чего ты хочешь сегодня? – спрашивает серьезно, крепко удерживая меня на руках. Какой он большой и сильный. Я как куколка в его руках. Сейчас мужчина пахнет собой. Приятно и опасно. Мне нравится.

Отвожу взгляд, дико смущаясь.

— Ляль, не стесняйся. С мужчиной в постели надо быть откровенной. Ты же взрослая. Ты твердила мне это буквально в каждом нашем разговоре.

Кирилл нежно проводит рукой по моей спине, и я сдаюсь. Смотрю прямо на него, осторожно прикасаясь к груди, покрытой темными волосами, пальцами. Улыбаюсь. Я знаю, чего хочу.

— Я хочу вас, доктор.

Кирилл усмехается, и я замечаю в его глазах опасный огонек страсти, который зажигает и меня.

— Гм… Бояться не будешь?

— Неа.

Мужчина как-то опасно смотрит, его взгляд темнеет, после чего он укладывает меня на подушку и поднимается.

— Хорошо, Ромашкина. Сама напросилась.

* * *

Все мое тело трепещет и волнуется, кажется, каждый волосок. Кирилла долго нет, но, когда он заходит, у меня чуть челюсть на пол не падает. Он надел белый халат, медицинский костюм и нацепил стетоскоп на шею! Боже, он ведь выглядит сейчас точно так же, как в больнице. Ой, мамочки мои…

— Кирилл…

— Что, передумала?

Закусываю губу. В этом наряде он просто максимально мужественен, опасен и сексуален. Хочется целовать его и прижиматься к нему одному. Сильно. До хруста костей.

— Нет.

Мужчина довольно улыбается и подходит ближе.

— Ну что, Ромашкина, будем проводить смотр?

— Ага.

Кажется, я сейчас просто прогрызу свою губу от волнения, смущения и… желания. Хочу, чтобы мужчина провел этот осмотр, и мне все равно, как это звучит. Мы сами затеяли эту игру и не имеем права нарушать правила.

— Ложись на кровать.

— Хорошо.

Откидываюсь на подушку и замираю в предвкушении, когда Кирилл подходит ближе, наклоняется и снимает с шеи стетоскоп.

— Что беспокоит тебя?

Его зеленые глаза опасно темнеют, а у меня в животе бабочки уже ломятся наружу. Это как-то слишком… но мне нравится.

— Вы, Кирилл Александрович. Вы беспокоите.

— Разберемся. Давай послушаю тебя. Поднимай футболку.

Дрожащими руками задираю футболку вверх до самой груди.

— Нет. Так не пойдет. Мне сердце твое послушать надо. Выше.

Делаю, как он говорит, дико смущаясь. Я в белом бюстгальтере, нацепила обратно после душа, но мне все равно стыдно.

Сердце резко ускоряет ритм, когда мужчина прикладывает к груди стетоскоп и начинает меня слушать. Он вовсе не играет. Реально слушает меня, как врач. Черт, да он и есть врач!