Книга Любовь под наркозом, страница 71 – Екатерина Ромеро

Она плакала и просила не бросать ее, а я что… Назвал ее ошибкой, лишь бы Ляля пришла в себя. Я не подхожу ей. Она не понимает еще. Я же не идеал. Наивная глупая девочка. Хочет видеть только то, что придумала себе сама.

Поднимаю взгляд на монитор.

Не бьется. Совсем ни хрена. Сука!

Артем мельтешит где-то рядом, а я сильнее сжимаю аппарат в руке.

Раз. Два. Три.

Разряд!

Ничего. Пульса нет. Вообще нет.

Ее сердце остановилось, и у меня, кажется, тоже.

— Кирилл, все. Хватит! Отойди. Умерла она. Перестань дурить!

— Ни хуя, блядь! Не лезь!

Раз. Два. Три.

Разряд!

Ляля!

Ничего.

Она не дышит. Нет реакции.

Ее просто нет.

Откладываю дефибриллятор. Складываю руки в замок и делаю Ляле массаж сердца.

— Ну, давай же, давай!

Смотрю на часы. У меня минута, не больше, учитывая то, что с начала шока прошло десять минут. Дальше кома и смерть. Сука!

— Кирилл, ты меня пугаешь. Остановись. Пациентка умерла. Я фиксирую время смерти.

— Нет! Не умерла! Я не позволяю!

Руки немеют, но я не останавливаюсь.

— Давай! Живи. Живи, мать твою!

Секундная стрелка добегает конца, и я никак не могу ее остановить. Когда она переваливает за пятьдесят секунд, я не выдерживаю и сильно ударяю кулаком прямо ей в солнечное сплетение.

Или поломаю грудную клетку сейчас, или запущу ее сердце. У меня нет выбора. Его просто нет.

Смотрю на монитор, задыхаясь.

Я тебя не отпускаю!

Раз. Два. Три…

Нет. Не умирай. Не смей!

Ты не жила даже еще, девочка. Зачем ты хотела снова умереть, глупая? Тебе жить надо, жить!

Раз. Два. Три.

Замираю.

Дышу через раз. Сглатываю, смотря на монитор.

Секунды тянутся долго, и у меня сердце бьет по груди.

Горизонтальная полоса на экране резко сменяется и начинает ходить слабыми ритмами.

Пошло. Очень слабый пульс, но есть.

Ляля приоткрывает губы и делает слабый вдох. Дышит. Дышит сама.

Выдыхаю, чувствуя, что сам только что чуть удар не получил.

Запустил. Смог.

Ее сердце начало работать.

Подключаю Лялю к аппаратам. Проверяю дыхание. Дышит сама. Шок сбили. Хорошо. Хорошо.

В горле пересыхает, и только сейчас я вижу, что даже перчаток не надел.

Семеров подходит и вводит ей еще один противосудорожный, который я ему передаю.

— Иди перчатки хоть, маску надень. Я здесь побуду. Давай, Кирилл. Иди.

— Хорошо.

На ватных ногах иду в раздевалку и переодеваюсь в стерильное. Уже на входе в операционную вижу Климнюка. Хмурый и злой.

— Кирилл, подожди.

Останавливаюсь. Сейчас все мысли о ней.

— Ну что, откачал?

— Да.

— Молодец. Я думал, что все уже, когда нашел ее в палате.

Сглатываю. Колотит всего до сих пор почему-то.

— Ты в порядке?

— Да. Нормально.

— Кирилл, я не понял, это что, не в первый раз произошло? Попытка самоубийства уже была у этой пациентки?

Черт. Наташа, сука, проболталась другим медсестрам, которые тоже не умеют держать язык за зубами.

Климнюк уже прекрасно знает ответ, просто проверяет меня на правду.

— Да. Была. По ошибке она приняла снотворное, перепутала с витаминами.

Вру ему в лицо, и он это прекрасно видит.

— Если первый раз еще могу списать на ошибку, то второй раз точно нет. Значит, так, я вызываю психиатра. Как только очнется, поедет в другую клинику. Специализированную. Пусть сами разбираются.

— Нет. Не надо ей это все.

Климнюк поднимает на меня прямой взгляд. Черт. Не переубедить его уже.