Книга Любовь под наркозом, страница 33 – Екатерина Ромеро

Сжимаю зубы от злости, но, как только я в палате оказалась, Загорский сразу же дверь захлопывает.

К глазам подступают слезы. Кирилл Александрович, похоже, и правда пожалел, что спас меня, а я… просто растерялась, оказавшись с ним наедине.

Не знала совсем, как вести себя. Терялась рядом с ним, а он… сначала позвал, а после просто выпроводил меня из своего кабинета, будто непослушного ребенка!

Загорский сразу пожалел о том, что притащил девчонку к себе в кабинет, но кофту ее разорванную все же надо было зашить. И нет. Дело было вовсе не во времени, которое он потратил на эту пигалицу. Тут было другое.

Рядом с этой девочкой Загорский почувствовал что-то запретное. То, что не должен ощущать врач к пациентке, да еще и к такой сопле, как Ляля.

Малышка всю дорогу до кабинета всхлипывала, а оказавшись под его дверью, испугалась. Кирилл сразу увидел страх в ее глазах и чертыхнулся про себя, но она все же зашла.

Ляля была очень скованной и осторожной. Явно чувствовала себя не в своей тарелке, да и он тоже. Ромашкина как-то неправильно действовала на него, и что еще хуже – Загорский не мог ничего с этим сделать.

Кирилл не видел, как Ляля кофту эту уже проклятую снимала. Специально отвернулся, однако его мужское воображение тут же нарисовало очень даже интересную картину.

Девушка была хрупкой и не очень высокой, хотя по сравнению с ним все были не очень высокими. Белая кожа и светлые серые глаза. Как только обернулся, увидел, что Ляля уже в рубашке его сидит. Такая… милая, что ли. Глаза только красные, губы искусанные от нервов.

Кирилл даже сам не понял, как взбесился, но оставаться больше наедине с этой девчонкой не мог. Черт, да что он вообще творит? Зачем приволок ее в свой кабинет? Хотя если бы прошел мимо… Даже думать не хотелось.

Чтобы эту малолетку еще кто-то поимел в больнице, обидел… Нет. Почему-то от одной только мысли об этом сжимались кулаки.

Загорский быстро разозлился. На себя, скорее, но и оставаться с ней наедине дольше было неправильно. Он не имел права даже смотреть на Лялю. Она никто. Обычная пациентка, которая еще вздумала права перед ним качать и возмущаться. Девчонка была почти вдвое его младше, у них ничего общего не было, да и быть не могло.

В чем она там его обвинила? Что он пожалел? Ха. Если он и пожалел, то уж точно не о том, что спас ее. Кирилл пожалел только о том, что сглупил и приволок ее в свой кабинет, где от одного только вида Ляли в его рубашке у него член колом встал. Вот так вот быстро. На нее.

На девочку со взъерошенными волосами, которая периодически всхлипывала и метала в него гневный взгляд.

Поднялся и за руку ее взял. Довел до палаты, игнорируя огонь в штанах. Ляля упиралась и возмущалась, но Кириллу уже было вовсе не до шуток.

Как только куклу до палаты довел, сам закрылся в кабинете и изрядно выпил. Давно такого не было, но именно в эту ночь Загорский таким образом смог сбить напряжение, возникающее от нежного цветочного запаха этой малышки.

В тот момент он пытался заглушить какую-то искру. Она очень быстро промелькнула в голове рядом с пациенткой, которая была табу для него. Девочкой, на которую даже смотреть было нельзя.

Уже две недели проходит после операции, и вид моей лапки становится намного лучше. Совсем скоро снимут швы, а там уже и до выписки недалеко. Я не вижу Кирилла Александровича несколько последних дней и не знаю, радоваться этому или плакать. После того случая ночью он ни разу больше не пересекался со мной.