Книга После развода. Добейся меня снова, страница 82 – Даша Черничная

— Отличная противовозбудительная тема — твой бывший прости господи Веня, — говорит довольно. — Нет, не беспокоили. Идем. Я в порядке.

Прохор разворачивает меня за плечи и ведет на кухню, где Тая уже подсуетилась и поставила приборы еще на одного человека.

Неспешно ужинаем, болтаем, смеемся.

Идиллия резко прерывается, когда входная дверь распахивается, ударяясь о стену, и на кухню залетает взлохмаченная и со слезами на глазах Галина Павловна.

— Ты! — она тычет пальцем в Прохора. — Это ты виноват в том, что мой Венечка пострадал! А теперь он ко всему прочему исчез!

* Раиса *

Впятером переводим взгляд на Галину Павловну, которая так и остается стоять в дверях кухни.

— Я не поняла — в смысле папа пострадал? — удивленно спрашивает Тая.

— В каком смысле?! — с возмущением протяжно спрашивает бывшая свекровь. — В том смысле, что хахаль твоей мамочки ударил твоего отца по лицу!

Тая с видом полнейшего непонимания происходящего смотрит на меня.

— Галина Павловна, вам следует успокоиться, — я поднимаюсь и делаю попытку подойти к свекрови.

Я пылаю к ней любовью, но выглядит она нехорошо. Бледная, взбешенная.

— Что мне следовало сделать, так это не допускать брака с тобой! — тычет в меня пальцем. — Твоя мать мне тогда лапши на уши навешала рассказами о том, какая у нее хорошая девочка. Жаль, я тебя в лицо не видела и уж тем более не знала, что ты уже была замужем. Ни за что не позволила бы Венечке приблизиться к тебе!

Я отшатываюсь от нее после этих слов.

Сами по себе они не задевают меня — за столько лет, проведенных с ее сыном, я слышала в своей адрес достаточно неприятного, но в этот раз от Галины Павловны исходит такая волна ненависти, что мне становится тяжело контролировать себя.

Прохор поднимается на ноги и подходит ко мне, закрывает меня собой.

— Галина Павловна, верно? — голос ровный и спокойный, мне кажется, он так же разговаривает с пациентами. — Если у вас претензии, что я дал в морду вашему сыну, так обращайтесь по адресу, Рая тут ни при чем. Она даже не была в курсе, что у нас вышел конфликт.

— Мой сын за всю свою жизнь никого не обидел! — звучит с таким надрывом, что я всерьез начинаю переживать за бывшую свекровь. Не хватало еще, чтобы ей стало плохо у нас дома. — Он ни за что бы не полез в драку! Он не такой! Может быть, вас, мужчина, так воспитали — всем налево и направо морды бить, но я своего сына вырастила интеллигентом, а интеллигентные люди вопросы решают языком, а не кулаками.

— Ваш сын уже дорешался, — Ставрогин продолжает сохранять невозмутимость. — И в морду он получил как раз таки за свой язык, которым прошелся по Рае и собственному сыну. Я не позволю лить дерьмо на женщину, которую люблю, и ее детей, — звучит твердо и непреклонно.

Любит?

Я же не ослышалась?

Он не говорил мне…

Ой, мама…

— Его лицо! — воет Галина Павловна. — Его лицо было сплошное месиво! Живого места нет.

— Хватит врать, Галина Павловна! Я видела снимок Вениамина в полиции. Фингал под глазом это не месиво.

Свекровь начинает плакать и причитать одновременно.

— Мой сынок! Он в жизни ни разу битый не был!

Прохор тяжело вздыхает и говорит:

— Может быть, стоило хоть раз дать вашему сыночку по жопе — глядишь, проснулось бы в нем хоть что-то человеческое.

— Да как ты смеешь! — вскидывается. — Ты! Паскудник!