Книга Предложение с сюрпризом для разведенки, страница 13 – Ольга Рог

Хочет делать вид, что упахался и мозоли натер?

Елена обвела взглядом участок. Вон, Антон забрался на качели и дергается, чтобы раскачаться, но пока не умеет. Смотрит в ее сторону, но о помощи не просит. Черта такая у внуков Данилова непростая. Будут, сцепив зубы пытаться сами. Шишки набьют, выревуться основательно… И будут пытаться снова.

Михалкова встала столбом, решив убедиться в догадке. Развернулась на пятках и решительно пошла обратно. Не глядя в сторону прохлаждающегося Тимофея, схватилась за ручку бани и со всей дури рванула на себя.

* * *

Потеряшка сидел грустный, свесив ножки с лавки. Андрей уже сто раз пожалел, что попросил помощи у того неприятно пахнущего дедовского работника. Хотел наказать Елену Викторовну, а штрафанул только себя. Очень хотелось кушать, живот поуркивал. Он бы сейчас не отказался от компота и блинов. Да, то говорить? Суп с лапшой умял за обе щеки. С хлебом.

Пропала вся бравада и мысли о том, что они еще пожалеют… Заплачут горькими слезами.

Только плакать пришлось ему. Андрейка встал и пытался открыть двери. Толкал. Пинался. Начал кричать. Он слышал, как тот дядька ходил рядом, но ему не помогал, хотя прекрасно его слышал.

Бубнил мужчина о том, что кто-то сильно пожалеет и вылетит с работы…

Елена не сразу поняла, почему дверь от ее немалых усилий чуть поддается, но упирается и не идет дальше. Она четко услышала тоненький всхлип из предбанника. Дергала, дергала, отчаянно упираясь ногами и одной рукой в косяк. Рыкала, не понимая, отчего дверца не может распахнуться. Сдувала пряди волос, упавшие на глаза. Спина намокла от пота и ее бестолковой возни.

Глянула вниз… Створку дверцы подпирает распиленное надвое полено. Так сразу не поймешь порожек это или специально подстроенная диверсия.

Она присела и схватила деревяшку. Замахнулась, чтобы швырнуть ею в гадкого Тимофея. А того и след простыл. Только дымок догорающей сигареты поднимается из пучка травы рядом со скамьей.

— Е-елена Влад-имировна, — икал Андрюшка, дергаясь всем телом.

Он казался таким крохотным и беззащитным.

— Тише, тише, маленький мой! — женское сердце дрогнуло.

Она забыла субординацию и строчку в договоре найма, где черным по белому было указано, что воспитанников к себе не приучать лаской. Нельзя, чтобы дети привязывались. Им будет тяжело расставаться с человеком, к которому прикипят.

Елена кинулась к Андрейке, сдернула с места, подняв за подмышки. Бережно прижала к себе. Мальчик обхватил ногами ее левый бок, как обезьянка. Обнял за шею и уткнулся носом в воротничок платья. Притих, как дикий зверек, которого впервые взяли на руки. Осторожничал. Принюхивался. Терся мокрыми щеками об ее плечо.

— Ничего, Андрюш. Ничего, — она его гладила по спинке, успокаивая себя и парня. Двигалась так, словно укачивала. — Все наладится, все будет хорошо. Испугался немного? Видишь, я тебя искала и нашла. Тоша искал. Ты ведь слышал, что мы тебя звали?

Повернула голову и встретилась в большими распахнутыми глазами, как у совенка. Андрей еще всхлипывал, но почувствовав тепло, исходящее от женщины, стал успокаиваться.

— У меня мама красивая и добрая, — он будто оправдывался, за свои внезапные чувства к ней.

'Господи, перед кем? Перед той, кто его бросила и не вспоминала? — Лена проглотила комок желчи.