Книга Предатели тоже плачут, страница 96 – Анна Шнайдер

Как бы я ни злилась на него за предательство, подарок оценила. Переключиться из проблем настоящего в чудеса моего прошлого, вспомнить дедушку — лучшее из того, что можно было придумать.

Дэн

Я не был уверен, что моя идея с микроскопом хороша. Я ни с кем не посоветовался, когда решил его подарить, поэтому не знал, что сказали бы Реша и Жора. Может, отговорили бы меня беспокоить Дашу? Понятия не имею.

Я ничего не спросил у друзей намеренно. Реша, заявив некоторое время назад, что она слишком много думает за меня, что-то во мне будто сломала. Я понял, что и правда в большинстве случаев делаю так, как мне советуют, даже не напрягаясь составить собственное мнение. Возможно, ещё и поэтому я попался на уловку Кристины. Если бы я привык анализировать всё происходящее и думать собственным, а не чужим мозгом, скорее всего, осознал бы, что оставаться пить и болтать наедине с незнакомой девушкой — плохая идея.

Я был беспечен. За что и поплатился.

Все мы судим по себе — вот и я, бесхитростный и простой, как пять копеек, невольно лишаю окружающих подлости и желания делать подлянки. Можно сказать, недальновидность — моя суперспособность.

В общем, да — идея с микроскопом была моя с начала до конца. Я выбирал подороже, получше, с кучей образцов, помня, что Даша рассказывала мне про своего обожаемого дедушку, профессора биологии — он держал у себя дома целую коллекцию того, что можно было посмотреть вместе с ребёнком. И они эту коллекцию с Дашей пополняли, притаскивая домой то какой-нибудь цветок, то мёртвого жука, то камушек с дорожки.

Я Дашиного дедушку помнил смутно — приезжал он нечасто, чаще Дашу саму к нему «отгружали» на выходные. Он был одиноким мужчиной — развёлся с женой, Дашиной бабушкой, после нескольких лет брака, и больше не женился. Она вот вышла замуж, причём не один раз — то ли два, то ли три, но детей у неё больше не было. И умерла, когда Даше было года два. Со стороны отца у Даши тоже не было родственников — родители её папы развелись, когда он ещё пешком под стол ходил, и мама, Дашина бабушка, замуж больше не пошла. Она умерла от рака задолго до появления Даши на свет.

В общем, у Даши, в отличие от меня, был один-единственный дедушка, которого она обожала. До сих пор помню, как она рыдала, когда он умер. Ни разу в жизни — ни до, ни после, — я не видел, чтобы кто-нибудь так плакал. Её тогда словно рвало слезами.

Я понимал, что иду на риск. Учитывая, что потеря дедушки стала для Даши психологической травмой, фиг знает, как она воспримет микроскоп с коллекцией мух для рассматривания. Однако я надеялся, что любовь к дедушке пересилит в ней горе от его смерти — тем более, что прошло уже очень много времени. И если в детстве ей так нравилось всё это — может, понравится и сейчас? Может, отвлечёт её от насущных проблем?

Получив мой подарок, Даша ответила «спасибо», но больше ничего не уточнила, и я, нервничая, не вернулся в студию, а полночи гулял по ночной промозглой Москве. Погода была просто отвратная, кошмар, а не погода — под стать моему настроению.

И только под утро я получил от Даши несколько кадров — какие-то увеличенные растения, микробы, мохнатые лапы насекомого — с кратким: «Классный микроскоп!» — и обрадовался. Сработало!

Вернулся в студию, лёг спать и моментально отключился.