Книга Предатели тоже плачут, страница 78 – Анна Шнайдер

Даша

Дэн всегда считал, что Реша не связывается с другими мужиками после разрыва с супругом исключительно потому что больше никому не доверяет. Во многом это было так, но всё-таки причина была не единственной.

Ещё она иногда говорила: «Когда у тебя в голове один мужик, нечестно сидеть в ресторане с другим».

Как раз эту фразу я и вспомнила, когда сидела в ближайшем к офису кафе в компании с Талановым и задумчиво ковыряла свой салат.

Мне было сложно сосредоточиться на том, что говорил Кирилл. Да-да, он всё-таки уломал меня избавиться от отчества, причём очень изящно — сообщил, что терпеть его не может. В таком контексте продолжать называть человека по имени-отчеству — значит, ненавязчиво обижать и оскорблять. Так что я решила перестать упрямиться в этом отношении. В любом случае, сам Таланов с самого начала называл меня Дарьей — значит, это по крайней мере равноценно.

Однако от «вы» я пока не отказалась. Мило улыбнулась и ответила, что не готова к подобному радикализму, вызвав у Таланова понимающую лукавую улыбку.

Хорош, демоняка. И почему у меня в голове сплошной Дэн? Посмотрела видео, поняла, что муж — почти бывший — занят делом, и забудь про него. Но нет, сижу, вспоминаю…

Дэн всегда был гораздо более жалостливым, чем я. Конечно, я тоже любила животных, однако приносить блохастых котят с улицы я бы не стала. А он вот припёр Феню когда-то, и если бы не данное мне обещание, что больше никогда, то точно притащил бы кого-нибудь ещё. Собственно, он и таскал, но не домой. Были у него какие-то знакомые среди волонтёров, которые могли забрать найденных животных и позаботиться о них. Взамен Дэн делал какие-нибудь полезные ролики, благодаря которым его знакомые получали дополнительное финансирование от подписчиков. Такое вот сотрудничество.

— О чём думаете, Дарья? — ворвался в мои мысли голос Таланова, и я едва не уронила на пол помидорку, которую пыталась наколоть на вилку.

Сказать «о муже» я не могла. Невежливо как-то.

— О детях, — ответила, нейтрально улыбнувшись. — У вас есть дети, Кирилл?

— Да, — он кивнул, и я с трудом удержала лицо. Почему-то мне казалось, что Таланов свободен, как ветер. — От первого брака. Я женился в восемнадцать.

— Я тоже, если честно. Вышла замуж в этом возрасте.

— Из ранних браков обычно не получается ничего хорошего, — хмыкнул Таланов, глядя мне в глаза. — Потому что подобными союзами руководят исключительно гормоны. Выбирая спутника жизни, на гормоны надо ориентироваться в последнюю очередь.

— Прагматичный подход. А как же любовь?

— Дарья, — голос его стал мягким и обволакивающим, но всё же немного укоризненным, — я разве говорил, что любви не должно быть? Должна, конечно. Но она — не гормоны. Не одна лишь физиология. Иначе получается, что проходит несколько месяцев или лет — и ты внезапно обнаруживаешь, что тебе совершенно не о чем поговорить с человеком, который лежит на соседней подушке. И подобных браков множество. В юности всё кажется гипертрофированным, вечным.

— У вас так было, да?

— Именно. А у вас нет?

— Нет.

Я думала, он будет расспрашивать, но Таланов всё-таки слишком умен для неосторожных поступков.

— На самом деле ещё неизвестно, что хуже, — заметил он, сделав глоток из своего бокала, где была простая вода с лимоном. — Понять, что человек тебе просто не подходит, или столкнуться с предательством. Мой развод был безболезненным. Хотя развелись мы не сразу — дочери тогда исполнилось три года.