Книга Предатели тоже плачут, страница 20 – Анна Шнайдер

Взгляд скользил по привычной обстановке. Стенка рядом со шкафом была увешана фотографиями нашей семьи. Мы с Дашей ещё в школе, потом наша свадьба, Даша с пузом ждёт Полинку, а рядом я, Полинка со щербатым ртом обнимает беременную второй раз Дашу, а за ними дурачусь я — прыгаю на максимум, расставив ноги, с самой радостной и немного безумной физиономией. Поля и Лёшка вдвоём — оба с букетами, идут в школу…

Простите меня, родные мои.

Невыносимо больно было — и душе, и телу. Хотя боль в коленях немного помогала отвлечься от паники перед потерей самого важного в жизни.

Глупо было обещать стоять здесь до упора. Какой толк в подобном самоистязании? Что оно доказывает? Громкие слова, не более. С другой стороны, с чего-то же должен начаться путь моего искупления? Я ведь в любом случае не верю, что всё получится быстро, просто и без боли.

Как я многократно говорил подписчикам: «Вписался в челлендж — иди до конца!» В моём случае — стой. Говорил! Значит, буду стоять.

Даша

Так, где моя валерьянка?

Или пустырник.

Или хоть что-нибудь!

Я дрожащими руками шарила в аптечке, чувствуя, что ещё немного — и меня можно будет отвозить в психушку. Перед глазами стояла пелена, в горле будто что-то застряло, а вместо сердца ощущался горячий, пульсирующий комок, выбрасывающий в артерии кислоту взамен крови.

Я, конечно, молодец. Какой «молодец» у нас Дэн, понятно и так, но я-то! Я ведь звала его не для того, чтобы упрекать и говорить «уходи». Что за абсурд? Это можно было и по телефону сказать. Я думала всё обсудить, предложить что-то конструктивное… Но все мои планы рухнули камнем с горы, разбившись на сотни осколков, которые сначала принялись колоть моё тело, а потом и вовсе завалили с ног до головы — откапывайся как знаешь.

И вот я тут. На кухне, возле шкафа с аптечкой, а в прихожей — Дэн на коленях. Понятия не имею, сколько он собирается так простоять, но надо его поднимать. Тем более что дети будут у моих родителей не вечно, я их в принципе с трудом туда сплавила — они же ждали приезда папы.

Давай, Даша, возвращай себе привычную адекватность, хватит беситься. Надо… Чёрт, ну где хоть что-нибудь успокоительное⁈ А оно у меня в принципе-то есть? Я же никакими нервными срывами не страдаю, когда я в последний раз пила что-то от нервов? Или для нервов? Как правильно-то?

Всхлипнув и легко дав себе по губам — не сметь мне тут рыдать! — я всё-таки выудила из глубин шкафа какой-то успокоительный сироп. Детский. Назывался он «Заюшка-баю».

Пойдёт.

Выпив отвратительно сладкое нечто и запив его стаканом ледяной воды, я села на диван и потёрла глаза. Они ощущались очень странно — с одной стороны, в них словно осколки стекла насыпали, а с другой — накачали водой побольше, чтобы распирало. Больно и влажно. Чёрт, Дашка, да не реви ты, дура! Зря, что ли, сироп пила? Собирайся с мыслями!

Всхлипывая и дрожа, будто мне было холодно, я схватила со стола Полинкин блокнот для скетчей, выдрала из него листок, взяла ручку и, поминутно вытирая глаза и нос, как пятилетний сопливый ребёнок, принялась набрасывать список.

Да, это всегда был мой способ успокоиться. Составить план.

Итак, пункт первый. Поднять Дэна с колен.

Пункт второй. Кроссовки пусть снимет.

Пункт третий. Усадить Дэна на кухне.