Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 61 – Гарри Фокс

Она села, и он заметил, как её плечи дрожат. Комната была небольшой, но чистой: кровать, стол, шкаф, окно с видом на заснеженный двор.

Он вышел в коридор и столкнулся с тремя кандидатами, которые стояли у лестницы, перешёптываясь. Один из них, с красным лицом и масляной улыбкой, громко сказал, когда Мордрик проходил мимо:

— Ну, нашёлся первый, кто не побоялся… как бы это сказать… «распущенностью» сверкнуть. Такое начало для будущего барона — просто идеальное. Только не надейся, что герцог оценит твои таланты, если ты привёл проститутку в знатный дом.

Мордрик не обернулся. Он просто подошёл к ближайшей служанке, стоящей у лестницы. Она была молодой, в сером платье и белом переднике.

— Принеси одежду для леди, — сказал он спокойно. — Платье, не слишком дорогое, но чистое. И платок для шеи.

Служанка подняла на него взгляд, полный недоумения, но промолчала, опустила глаза и пошла выполнять. Через несколько минут она вернулась с другой служанкой — чуть старше, с уставшим лицом и натруженными руками. Они постучались и вошли в комнату. В руках они держали тёплую шерстяную юбку, простую льняную рубашку, грубый шерстяной плащ и длинный шарф.

— Мы принесли, — сказала старшая, и её глаза упали на девушку с мешком на голове. Она задержала взгляд на ней, и в них мелькнуло что-то, похожее на жалость. Младшая служанка тоже посмотрела на неё, и её губы дрогнули. Она быстро отвела взгляд, но слёзы уже блестели в глазах.

Они молча поставили одежду на стул и вышли. Мордрик слышал, как одна из них всхлипнула в коридоре, прежде чем закрылась дверь.

Он вздохнул, провёл рукой по лицу и подошёл к девушке. Она всё ещё сидела неподвижно, и он не знал, что сказать. Она слышала всё — и насмешки, и рыдания служанок. Может она не понимала слова и не видела их прямо, но атмосферу она должна была уловить.

— Не обращай внимания, — сказал Мордрик, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Я не обижу тебя.

Она не ответила. Только слегка качнула головой.

Мордрик постоял молча, глядя на неё. В его голове крутилась одна и та же мысль, от которой он не мог избавиться:

«Да не обижу я её. Разве я похож на насильника?»

Он отвернулся к окну, чтобы не смотреть на неё, чувствуя, как внутри закипает раздражение от того, что его считают тем, кем он не был.

Девушка стояла за ширмой, и Мордрик слышал, как она неловко шуршит тканью, пытаясь справиться с незнакомой одеждой. Когда он снял с неё мешок, её глаза — огромные, голубые, светящиеся даже в полумраке — смотрели на него с таким недоверием, что он на мгновение растерялся. Он попытался объяснить жестами: сначала показал на неё, потом на одежду, потом на себя и на окно. Она не понимала. Он попробовал снова — медленнее, с более простыми движениями. На третий раз она, кажется, поняла. Но её руки дрожали, когда она взяла рубашку. Мордрик отвернулся и отошёл к окну, чтобы не смущать её.

Через несколько минут она вышла из-за ширмы. Шарф был плотно обёрнут вокруг шеи, скрывая светящийся узор. Она выглядела почти как обычная крестьянка — если бы не её глаза, которые всё ещё выдавали её, как бы она ни пыталась спрятаться.

Мордрик подошёл к ней. Она подняла на него взгляд, всё ещё настороженный, но уже не такой испуганный.

— Пошли, — сказал он, протягивая руку.