Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 6 – Гарри Фокс

Он провёл рукой по подбородку, разглядывая женщину у обочины. Она стояла с ребёнком на руках, и ветер трепал её грязный платок. Рядом, на бревне, сидел старик — его лицо было таким же серым, как земля.

Мордрик прищурился.

— Империя Аласта, — произнёс он, и голос его звучал ровно, без насмешки, но и без жалости. — С востока — ОГД, который хочет нас сожрать. С запада — Эгнилос, который уже точит зубы. А здесь, внутри, в этой дыре, которую называют баронством… — он указал пальцем на ребёнка, который смотрел на карету из-под руки матери. — Здесь просто забыли про людей. Триста лет. Похоже, с тех пор, как Лизерборн был королевским охотничьим угодьем.

Он помолчал, наблюдая, как карета медленно объезжает глубокую яму, оставленную телегами, и добавил уже тише, себе под нос:

— Люди, которые голодают, — это не просто беда. Это стратегическая ошибка. Если в землях нет порядка, нет управления, нет хозяина, который думает о завтрашнем дне — земля умирает. А с ней умирает всё, что на ней построено.

Кучер обернулся, видимо, услышав его голос. Мордрик улыбнулся уголками губ, не меняя выражения лица.

— Остановитесь, — сказал он, и голос его стал ровным, командным. — Я хочу пройтись пешком.

Карета замедлилась, остановилась у поворота, где дорога сворачивала к деревне. Мордрик вышел, поправил сюртук — тёмно-синий бархат с серебряными пуговицами, — и, не оглядываясь, двинулся к дому, у которого стояла та самая женщина с ребёнком.

— Добрый день, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. — Вы не подскажете, где здесь можно найти старосту? Или хотя бы человека, который знает, что тут вообще происходит?

Женщина подняла на него глаза — испуганные, но с каким-то странным облегчением оттого, что с ней заговорили вежливо. Ребёнок спрятал лицо у неё на плече.

Старик с бревна медленно поднялся, опираясь на клюку.

Мордрик склонил голову — не поклон, но жест уважения.

— Мордрик Танг, — представился он. — Кандидат на баронство Лизерборн. И если я отсюда уеду, это будет означать, что здесь всё останется по-прежнему. Потому, думаю, вам стоит показать мне, что здесь происходит на самом деле.

Он улыбнулся — тепло, открыто. Словно не господин, а сосед, который зашёл на чай.

— Триста лет, — тихо добавил он. — Пора исправлять.

Женщина уже открыла рот, чтобы ответить, когда её взгляд перелетел через плечо Мордрика, и она замерла.

Словно кто-то выключил в ней жизнь.

Она рухнула на колени прямо в снег, прижимая ребёнка к груди, и её голова опустилась так низко, что почти коснулась земли. Ребёнок заплакал — тонко, испуганно, но женщина даже не попыталась его успокоить. Она просто замерла, как статуя.

Мордрик медленно обернулся.

По дороге, не сбавляя хода, двигалась конная колонна.

Черные кони с алыми глазами. Их дыхание вырывалось облачками пара, но в этом паре чувствовалось что-то неестественное — как будто кони дышали не воздухом, а самой ночью. Сёдла были высокими, с серебряной отделкой. На каждом всаднике — тяжёлые доспехи тёмного металла, и поверх них плащи цвета запёкшейся крови. На груди, на щитах, на знамёнах — герб: алая летучая мышь с расправленными крыльями.

Рыцари Ночи.

Они не обернулись, не притормозили. Проехали мимо, как тени, даже не глянув в сторону распростёртой на снегу женщины и мужчины в бархатном сюртуке. Только один из всадников, крайний, чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, но тут же выпрямился и исчез за поворотом.