Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 32 – Гарри Фокс

— Я не хочу, чтобы он был против моей семьи, — прошептал он.

— Он поймёт, — тихо ответила она. — Потому что он — твой друг. Вы вместе найдете решение. Я уверена.

Они сидели так в тишине, глядя на тонкую полоску света, которая медленно ползла по стене. И в этой тишине было больше утешения, чем в любых словах.

Зигги не плакал. Он просто сидел, прижимаясь к ней, и думал о том, что, возможно, когда-нибудь, когда всё это закончится, он снова сможет смотреть в глаза своим друзьям без страха.

Я зашёл в комнату после ужина и сразу заметил — Зигги сидел за своим столом, сгорбившись, и смотрел на конверт… Обычно он был вечно занят учебой или возился с какими-то алхимическими штуками, но сейчас его руки лежали неподвижно, а взгляд был прикован к бумаге.

Я прикрыл за собой дверь, снял куртку и повесил на спинку кровати.

— Ты чего не пошёл на ужин? — спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри уже зашевелилось беспокойство.

Зигги не ответил. Он только чуть повернул голову, и я увидел его профиль — бледный, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел так, будто на него обрушилась целая гора проблем.

Я подошёл ближе и сел на край своей кровати, напротив него.

— Зиг, что случилось?

Он поднял на меня глаза. В них не было привычного блеска, только усталость и страх.

— Письмо, — сказал он, кивая на конверт. — От тёти. Из Эгнилоса.

Я замер.

— От кого? Постой… твои родственники из Эгнилоса?

— Да, — он провёл рукой по лицу, снял очки, протёр их, хотя они были чистыми. — Она, тётя, хочет, чтобы я шпионил за тобой. Чтобы передавал информацию о твоих планах, о твоих людях. Если я откажусь — они уничтожат мою семью.

Он замолчал, и в тишине стало слышно, как за окном воет ветер.

— Что ты ответил? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Ничего, — он усмехнулся — горько, без тени веселья. — Я просто… не знаю, что делать.

Он положил очки на стол и снова уставился на конверт.

— Если я соглашусь — я предам тебя. Если откажусь — потеряю семью. Там сейчас мои родители, Роб. Братья, сёстры. Я не могу просто… бросить их.

Я молчал, глядя на него. На его взъерошенные волосы, на дрожащие пальцы, сжимающие край стола. Я вспомнил, каким он был — вечно улыбающимся, всегда готовым подшутить. Сейчас передо мной сидел другой человек.

— Знаешь, — сказал я тихо, — я не буду говорить тебе, что всё будет легко. Не буду врать. Но я скажу тебе другое: ты не один. Мы решим это вместе. Я не позволю тебе выбирать между семьёй и друзьями.

Зигги поднял на меня глаза. В них блеснула надежда, такая хрупкая, что я испугался её спугнуть.

— Ты правда думаешь, что мы сможем?

— Я знаю, что сможем, — сказал я. — Мы найдём способ защитить твою семью и не дать им тебя использовать. Для этого нам нужно, чтобы ты был честен со мной. Со всеми.

Он выдохнул — долго, шумно, будто сбрасывая груз.

— Спасибо, — сказал он, и его голос дрогнул.

— Не за что, — ответил я.

Я встал, подошёл к нему, протянул руку. Он помедлил, потом отдал мне конверт. Я взял его и положил на стол, не глядя.

— Завтра, — сказал я. — Завтра мы всё обсудим. И решим, что делать.

Зигги кивнул, и я увидел, как его плечи чуть опустились — впервые за этот вечер.

— Ты правда думаешь, что из этого что-то выйдет?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Но если мы будем вместе, у нас есть шанс.