Книга Влюбиться в мерзавца, страница 93 – Мария Высоцкая

— Мам, успокойся, — выставляю ладонь вперёд. — Давай поговорим как взрослые люди.

— Взрослые? Какая ты взрослая? Сопля малолетняя! Я на тебя всю жизнь положила, всё для тебя! А ты! Ты как с нами поступаешь? Хочет она учиться в большом городе — на, учись! Но нет же, нашей Варе всё не так. Неблагодарная, избалованная, эгоистка!

— Мам, да я никогда не хотела там учиться! Я петь хочу! Ты это знала, всегда знала!

Варя

— Всё хорошо у меня, мам. Как и обещала, приеду в середине лета, — повторяю раз в пятнадцатый.

Мама позвонила минут десять назад. После нашей последней встречи прошла неделя. Нет, конечно, она моим творчеством не прониклась, но успокоилась. Перестала капать на мозги и не записала во враги. А этого я больше всего боялась.

У нас хоть и не самые хорошие отношения с ней были, но становиться чужими людьми мне не хотелось.

Да, она болезненно восприняла мой уход из универа, мою деятельность и, конечно, не смирилась до конца, но дала мне шанс попробовать. Попробовать без её нотаций.

— Ладно, мы будем ждать.

— Я как куплю билет, напишу.

— Хорошо. Пока тогда.

— Пока, мам, — улыбаюсь и скидываю звонок.

Прячу телефон в карман шорт и перебегаю дорогу на зелёный.

Дома кончились почти все продукты. Я приползла утром с очередного выступления и поняла, что у меня, кроме засохшего хлеба и маминого варенья, вообще ничего нет. Напилась воды и завалилась спать. А теперь вот иду в магазин, чтобы пополнить запасы.

Пока хожу между рядами, звоню Полине. Мы сейчас реже видимся, но чаще созваниваемся. Поэтому все двадцать минут моей закупки она висит на трубке. Прощаемся лишь когда захожу к себе во двор. Захожу — и внутри всё тут же сжимается.

Леднев стоит прямо у моего подъезда. Снова в чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном так, чтобы не было видно лица.

Мне хочется выпустить пакет из рук и сбежать до того, как он меня заметит, но мне ведь не пятнадцать! Я гордо поднимаю голову и направляюсь к своему подъезду.

— Привет, — взмахиваю рукой, замирая от Яра в трёх шагах.

Руки свисают плетьми, и я перестаю ощущать тяжесть пакета с продуктами, который еле сюда допёрла.

Ярик реагирует на мой голос поворотом головы и, вынув ладони из карманов, тянется за сигаретами.

Я смотрю на него во все глаза, но, кроме тени от капюшона на его лице, больше абсолютно ничего не вижу. Зачем он пришёл? Чтобы снова меня помучить? Чтобы снова наобещать мне наше с ним «долго и счастливо», а потом исчезнуть на очередные дни, недели, а может, даже и месяцы?! Зачем?

Ярик щёлкает зажигалкой и, вдохнув дым, произносит хриплое:

— Привет.

Его голос поднимает волоски на теле и осыпает кожу мурашками.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, с опаской посматривая на свои окна.

— Зайти не пригласишь?

Он подходит ближе. Запретно близко. Так нельзя. Это просто нечестно.

— Нет.

— Жаль, — он ухмыляется и забирает у меня из рук этот дурацкий пакет. — Надеялся поговорить с тобой не у всех на виду.

— Здесь никого нет, — пожимаю плечами. Во дворе тихо и пусто.

— Как дела?

Он спрашивает это таким обыденным тоном, что меня передёргивает. После всего, что произошло, он решил узнать, как у меня дела? Бред! Какой же всё это бред!

— Нормально. Нет, ты знаешь, лучше всех.

— Я рад.

— А твои? — спрашиваю, раз уж мы скатились до вот таких тупых любезностей.