Книга Влюбиться в мерзавца, страница 9 – Мария Высоцкая

Я же молчу. Боюсь ляпнуть что-нибудь лишнее. Мама в таком состоянии на что угодно может резко среагировать.

Убираю за уши волосы и невзначай поворачиваю голову туда, где до сих пор стоит машина Леднева. Удивительно, что он все еще не уехал.

— Ты серьезно туда пойдешь? — пищит блондинка, с которой Ярослав был в ресторане. — Это мои цветы!

Их голоса доносит до меня ветер. Негромко, но если напрячь слух, расслышать можно.

— Я тебе другие куплю, — отмахивается от нее Леднев.

— Ты серьезно будешь извиняться? Перед ними? Я уеду тогда.

— Вперед.

Леднев пожимает плечами и, вытащив с заднего сиденья своей Audi букет роз, движется в нашу сторону. Бодрым таким шагом, между прочим, словно не ему пару минут назад прилетело по голове.

Когда проходит мимо меня, подмигивает.

Я тут же тушуюсь и задерживаю дыхание, потому что Ярослав негромко кашляет прямо у моей мамы за спиной.

Что сейчас будет… Мама его точно теперь размажет. Этой вот сумкой по этому вот асфальту…

Не хочу смотреть на это смертоубийство, вот честно, но и деться мне некуда.

— Это вам, — сует букет, как только мама разворачивается к нему лицом. — Был неправ, — с ухмылкой разводит руками.

Блондинка от этой картинки зло бросает какие-то ругательства в адрес Ярослава и, стуча каблуками, уносится прочь.

— Да пошла ты! — орет ей вслед Ярик.

Та оглядывается, показывает ему фак, и несется еще быстрее к стоящему неподалеку такси.

Мама, явно не ожидая всего вот этого, стоит и хлопает глазами, конечно же, с удивлением.

— Слушайте, — продолжает Леднев, — извините. Правда. Это вам, — бросает взгляд на букет, — искренне. Повел себя как мудак, признаю, — расплывается в широченной и такой, блин, завораживающей улыбке.

Маму эта его улыбка, судя по всему, тоже пронимает.

Она хмурится, смотрит на цветы, потом снова на Ярослава.

— Ладно, — кивает. — Считай, что извинения приняты. Варя, — находит меня глазами, — возьми букет, — сует его мне.

— Ага, — бормочу, прижимая к себе цветы. Прячу в них лицо.

Я так хотела, чтобы Леднев меня запомнил, но не при таких обстоятельствах, уж точно…

— Без обид, значит? — уточняет у мамы Ярослав.

— Отходить бы тебя ремнем по тому месту, откуда ноги растут, за твой снобизм, олигарх, — фыркает мама, но лицо у нее при этом уже не перекошено от злости.

— Извините, — снова обращается Ярослав, только уже к моему отцу.

Папа молча кивает, а потом пожимает руку, которую ему протягивает Леднев.

Маме как раз в этот момент звонят. Она лезет в сумку за телефоном, отвечает, и с каждой секундой ее лицо приобретает все более угрюмый вид.

— А ты тогда на кой черт там нужен, бестолочь?! — ругается. — Приедем! — припечатывает зло и скидывает звонок. — Степка там, ой, — взмахивает рукой, глядя на отца. — Надо на ферму возвращаться. Варь, — находит мой взгляд, — ну не выйдет у нас сегодня ни поужинать, ни поболтать. Черт бы их побрал. Леша, братец твой, чтоб его!

— Поедем, значит, — поддакивает папа. — Варюшку на такси в общагу закинем, машину свою заберем и поедем.

— Могу вас подвести, — предлагает Леднев.

Моргаю, запрокинув голову, чтобы его видеть. Он всё еще здесь? Я, если честно, надеялась, что уже свалил. Извинился, явно неискренне, и уехал.

Не верю я в его доброжелательность вот ни капли. Такие, как Леднев, от природы хамы и вины за собой в этом не чувствуют. Им на всех и вся плевать с высокой колокольни. А еще они самые настоящие хамелеоны, к любому в доверие вотрутся.