Книга Влюбиться в мерзавца, страница 84 – Мария Высоцкая

Что? А что, если это вот такой белый флаг? Кривенький, косенький, но уж как он умеет?!

Я тут же цепляюсь за эту мысль и отвечаю:

— Давай зайдём.

Леднев кивает, и буквально через три минуты мы паркуемся у небольшой кофейни.

Так даже лучше. Публичное место. Нейтральная территория. Никаких повышенных тонов, никаких лишних слов.

Наверное, я именно в этот самый момент понимаю, что не готова сейчас оказаться у него в квартире. Не готова остаться с ним наедине. Да, я злюсь. На него и на себя тоже. Оставаться вдвоём нам сейчас противопоказано.

Ярик глушит двигатель, припарковав машину под тусклым светом фонаря, и, скосив на меня взгляд, толкает дверь.

В салон тут же попадает холодный весенний воздух, и я кутаюсь в куртку, прежде чем выйти из машины.

Мы выходим почти синхронно и, не касаясь друг друга, направляемся в кофейню. Здесь тепло, играет ненавязчивая тихая музыка, горит приглушённый свет, и почти нет людей.

Здесь спокойно. Мы словно попали в какую-то параллельную, замедленную реальность.

Я выбираю столик в углу у стены, сажусь на стул, складываю руки на колени и приклеиваюсь глазами к маленькой красной точке на скатерти, будто в неё ткнули гелевой ручкой.

Ярик в это время идёт к бару и заказывает для нас кофе. На нём по-прежнему надет капюшон, и его лицо разглядеть почти невозможно. Он вообще выглядит здесь чужеродно, а когда садится за стол, кажется каким-то Гулливером, потому что столешница слишком крошечная для этого великана.

Ярик садится напротив, и на секунду его капюшон немного съезжает с головы, открывая часть лица. В глаза тут же бросаются и тени у него под глазами, и свежий синяк на скуле, и рассечённая бровь, которую, судя по всему, зашивали. Он выглядит измотанным и таким несчастным, что я не могу не сжать его лежащую на столе ладонь.

Ярик смотрит на мои пальцы и, подтянув капюшон обратно, с явным усталым восхищением в голосе произносит:

— Я слышал сегодня твою песню в подборке топа. Поздравляю…

Его голос звучит тихо и… виновато. Да, я слышу в нём вину. Ярик смотрит на меня, а потом сжимает мои пальцы в своих.

— Спасибо, — шепчу и выдыхаю.

Меня начинает чуть-чуть лихорадить, потому что столик такой маленький и наши колени почти соприкасаются. Это сейчас лишнее. Это будоражит и сбивает с разумных мыслей.

— Я разозлился. Когда увидел тебя там… вчера ночью.

Я сглатываю, а Леднев впивается в меня глазами и продолжает:

— Тебя не должно было быть в том клубе. Я же просил тебя не приходить, просил. Это опасное место, оно не для тебя, понимаешь?

Я слушаю его, чувствую и не понимаю. Внутри что-то назойливо зудит, а к горлу подступает протест:

— Я волновалась, и ты не имеешь права мне указывать, потому…

— Мне плевать почему, — он перебивает меня, а его голос становится тише, но твёрже. — С тобой может случиться всё что угодно там. И я… — он запинается и впервые за вечер смотрит мне прямо в глаза. — Я очень боюсь тебя потерять и просто не переживу, если с тобой там что-то случится.

Ярослав

— Я очень боюсь тебя потерять и просто не переживу, если с тобой там что-то случится.

Мои слова повисают в воздухе, а Варины глаза в эту же секунду наполняются слезами.

Её тонкие пальцы кажутся хрустальными, страшно даже сжимать руку, в которой я их держу. Но меня накрывает с каждой секундой всё сильнее. Мне кажется, если я её сейчас отпущу, она тут же испарится, как морская пена.