Книга Влюбиться в мерзавца, страница 72 – Мария Высоцкая

— Ты вообще в себе? Мыть посуду?

— А что нам ещё делать? — пожимаю плечами, пытаясь казаться спокойнее, чем есть на самом деле. — У тебя карты заблокированы, у меня таких денег нет, — развожу руками, — друзья не отвечают. Поэтому…

— Варя, — устало выдыхает Ярик, — езжай домой. Я сам тут разберусь.

— Я тебя не оставлю!

Он хочет сказать что-то ещё, но в итоге просто отворачивается и поднимается на ноги.

Я подхватываю свою сумочку с соседнего стула и, торопливо перебирая ногами, иду следом за Ледневым и администратором, которая передаёт нас в руки официанту.

Так мы оказываемся сначала на кухне, а потом в смежном помещении с раковинами и горой посуды. Выдохнув, завязываю волосы в пучок и надеваю фартук, который туго затягиваю на талии.

Леднев брезгливо оглядывает тарелки и, натянув перчатки, берёт в руки губку.

Ярослав

— Заходи, — шепчет мама, высунувшись на лестничную клетку, а потом так же резко втягивается обратно в квартиру.

Переступаю порог, чувствуя запах сигарет и алкоголя.

Стреляю в мать взглядом, и она тут же с недовольным лицом складывает руки на груди.

— Что? — прищуривается. — Выпила немного. Лекцию читать будешь? У меня жизнь, между прочим, рушится.

— Я уже понял, — произношу, шагая на кухню, где напарываюсь на разбросанные по всему столу бумаги и остатки налички.

— Сядь, Ярик.

Мама огибает меня стороной и замирает у задернутого шторой окна.

— Нам нужно с тобой серьёзно поговорить. Твой отец сделал всё, что обещал. Сегодня утром сорвались сразу три моих контракта, в один день. Мы этих людей несколько лет знаем, сотрудничаем не меньше, а теперь вот… никто даже трубку не берет, чтобы объясниться. Понимаешь?

— Понимаю, — киваю и, присев на стул, вжимаюсь затылком в стену. — Я как-то могу тебе помочь?

Мама нервно притопывает и, покивав, хватается за пачку сигарет. Прикуривает не с первого раза. Пальцы её не слушаются, и ей приходится несколько раз щёлкнуть кнопкой на зажигалке. Это действие заставляет ее нервничать еще сильней, вводя в самое настоящее бешенство.

— Можешь, Ярик, — снова кивает и затягивается, выпуская струйку дыма в потолок. — Можешь. Вчера вечером мне звонил наш арендодатель, и он тоже, представь себе, расторгает с нами договор. Даже причину придумал, чтобы неустойку не платить. «По техническим причинам». Помещение, вдруг, аварийноопасно стало. Представляешь? — она фыркает и снова втягивает в себя дым. — У него везде друзья. Везде! Я даже не догадывалась, что он за эти годы стал настолько влиятельным… Чудеса какие-то. Был же вшивый учёный, сидел в своей лаборатории… Нет, правильно мне мать говорила, что дура я, когда замуж собралась. Правильно…

Мама замолкает, а потом издаёт приглушённый всхлип.

— Он меня разоряет, сынок. Методично и очень быстро. С такими темпами денег хватит буквально на пару месяцев. Придётся разрывать контракты с нашими другими клиентами, выплачивать неустойки, зарплаты так же… Я не представляю просто, что теперь делать, но мне кажется, что выход всё-таки есть.

Мама прикусывает нижнюю губу и, ловя мой взгляд, стряхивает пепел в бокал из-под мартини.

— И какой? — спрашиваю, вытягивая ноги.

— Ты должен перед ним извиниться. Должен признать, что был не прав и…

Забавно, что в мою голову такая малодушная мысль тоже приходила. Буквально на пару секунд, и тем не менее…