Книга Влюбиться в мерзавца, страница 58 – Мария Высоцкая

— Мы… мне нужно было зайти в деканат, — вру, накрывая глаза ладонью. — Отработка в библиотеке, я же…

— Я помню. Ну, отрабатывать тебе теперь ничего не придётся… Давай живее!

На этих словах мама бросает трубку, а я ещё секунд пять слушаю гудки, прежде чем медленно опустить руку с телефоном.

Что она имела в виду, говоря, что отрабатывать не придётся? Почему приехала сегодня, а не в конце недели? Что всё это значит?

Я растерянно озираюсь по сторонам, ощущая, как по телу идёт мелкая, неконтролируемая дрожь.

— Мать? — спрашивает Ярик.

Я киваю, не в силах ему что-либо ответить, и, крепко прижав сумку к груди, тянусь к двери.

— Мне надо… в общагу, — бормочу, нахмурившись и касаюсь пальцами ручки.

Леднев примерно в этот же момент хватает меня за плечо и резко разворачивает к себе.

— Умойся, — произносит, глядя мне в глаза. — Говорю же, хреново выглядишь.

Он говорит это без обидного подтекста и без желания меня задеть. Именно поэтому я роняю сумку обратно на пол и, глядя на Ярослава, киваю.

— Можешь не разуваться, — комментирует Леднев. — Ванна там, — показывает на дверь.

— Спасибо, — бормочу и ныряю в просторное помещение, отделанное тёмной мраморной плиткой, почти сразу стягивая с плеч куртку.

Ярик остаётся в прихожей, а я смотрю на себя в зеркало. Выгляжу, конечно, не очень, но макияж почти не поплыл. Только помада размазалась и въелась в кожу над и под губами, ну и несколько ресниц отвалилось. Можно смело давать моему мастеру по ресничкам какую-нибудь награду…

Быстро умываю лицо жидким мылом, потому что ничего другого не нахожу, полощу рот, сначала просто водой, потом пастой, натирая при этом зубы пальцем вместо щётки. Ну и, закругляясь, завязываю растрёпанные волосы в прилизанный хвост, чуть-чуть смочив их на макушке и висках.

Так-то гораздо лучше. Правда, веки припухли, да и нос. Я мало поспала и много выпила…

Хотя мама что так, что так орать будет.

С этой мыслью возвращаюсь в прихожую и снова натягиваю на себя куртку.

— Я подкину, — оповещает Леднев и берёт с тумбы ключи от машины.

— Не на…

Ярослав меня не слушает и, прихватив свою куртку, выходит на лестничную клетку, дожидаясь, когда я сделаю то же самое. И я делаю. Крепко прижимаю сумку к груди и переступаю порог.

До общаги мы едем молча. Никто из нас ни слова не произносит. Ярик ведёт машину немного агрессивно, а я малодушно представляю, как мы попадаем в маленькое ДТП, в котором я, например, ломаю руку, и мама меня жалеет, а не отчитывает…

В голове при этом набатом бьёт мысль о том, что всё кончено. Моя свободная жизнь машет мне ручкой.

— Приехали, — напоминает Леднев, и я отмираю. — Минут десять уже стоим, ты вообще идти можешь или тебя от страха парализовало?

Он спрашивает нормальным тоном, без ехидства. Это даже похоже на заботу…

— Могу, — выдавливаю из себя улыбку. — Спасибо. Пока.

Взмахнув рукой, выбираюсь из тёпленького салона авто и поднимаюсь на наш этаж. Как только подхожу к двери в комнату, воздух тут же становится густым и тяжёлым. Задерживаю дыхание и толкаю эту самую дверь, почти сразу сталкиваясь с мамой взглядами. Она стоит посреди комнаты, уперев руки в боки, придирчиво рассматривая всё вокруг себя.

Я вижу, как мамины плечи содрогаются от беззвучных рыданий, и вся моя обида на нее, злость и в целом желание спорить исчезают. Остаётся только сожаление. Сожаление о том, что я довела её до такого состояния.