Книга Битва за счастье, страница 90 – Чу Ёнха

Если бы Михо знала, что ее предположение приведет к трагедии и смерти Хан Чжухёна, она бы предпочла никогда не делать таких выводов.

— А я тогда об этом не подумала. Я не такая умная, как ты.

— …

— Поэтому я спросила у нее, кто этот человек.

Михо остановилась. Как будто в замедленной сцене, она повернулась к Сэгён.

— Ты… спросила?

— Да.

— Значит, ты все это время знала, кто домогался Ючжин?

Сэгён покачала головой:

— Нет, Ючжин была умной. Вспомни. Даже в тот вечер, когда она выпила, она не сказала ничего, что могло бы выдать личность этого человека. Почему, как думаешь? Она боялась, что, если все станет известно, это принесет ей еще большее унижение.

— Что Ючжин ответила, когда ты ее спросила?

— Она рассказывала всякие вещи. Говорила, что ей тяжело, что она не знает, как быть, и мечтает скорее избавиться от этого кошмара. А потом она сказала, что тот человек, будто проявляя заботу, однажды помог ей застегнуть ремень безопасности и его рука случайно коснулась ее груди. А его дыхание ее ужаснуло.

— Ремень безопасности? То есть Ючжин была в машине этого человека?

Круг подозреваемых сузился: это явно был взрослый мужчина, владеющий автомобилем.

— Да, я собиралась рассказать тебе об этом. Но потом начали распространяться слухи, что учитель Хан Чжухён изнасиловал Ючжин. Ты же помнишь, что я была влюблена в него.

Школу охватила странная волна безумия. Сплетни разошлись мгновенно, словно внезапно налетевшая буря. Эмоции, годами подавляемые строгой учебой, конкуренцией и жесткой дисциплиной, прорвались наружу. Безудержные обвинения посыпались как на Ючжин, так и на Хан Чжухёна. Отвратительные слухи множились с пугающей скоростью.

— Я думала, что Ючжин солгала. Хотела верить, что она все это выдумала. Зачем ей было садиться в машину Хан Чжухёна? Я решила, что Ючжин врет, ведь она никогда не сидела в его машине. После этого все ее слова стали казаться мне ложью. Когда Хан Чжухён умер, я возненавидела Ючжин и обвиняла ее в смерти учителя… Так я и жила все эти семнадцать лет.

Голос Сэгён дрожал от слез. Прежде уверенный и твердый тон теперь звучал с надрывом.

— Но знаешь, Михо. Если бы я в это не верила, я бы просто не смогла выдержать.

— …

— Ты молчала о Ючжин семнадцать лет из-за угрызений совести, а я была вынуждена думать, что она лгала и во всем виновата, чтобы просто выжить.

Михо безучастно посмотрела на Сэгён. Михо выбрала бегство от правды, а Сэгён – ненависть. Гноящиеся раны и вина, разъедающие душу, связывали их, словно тяжелые цепи. Но, несмотря на все это, им обеим предстояло жить дальше. Жить с невыносимой болью в душе, с которой невозможно было справиться, предстояло и Сэгён.

В темном переулке было тихо. Редкие фонари, равномерно расставленные вдоль улицы, отбрасывали тусклый свет на землю. Единственным звуком был приглушенный гул ветра, который яростно метался, поднимая пыль и опавшие листья.

Михо неуверенно подняла руку и похлопала Сэгён по спине. Возможно, именно такого утешения ей самой не хватало когда-то.

Сэгён взяла себя в руки, подавив бурю эмоций. Когда она снова повернулась, на ее лице не осталось и следа той боли, что была мгновение назад. В глазах теперь была видна твердая решимость, как будто Сэгён приняла важное решение.

— Ючжин говорила правду, – уверенно сказала Сэгён, посмотрев Михо в глаза.