Книга Битва за счастье, страница 52 – Чу Ёнха

Она контролировала абсолютно все в жизни Михо: следила за расписанием дополнительных занятий, посещением школы и читальных залов буквально по минутам, а иногда даже лично присутствовала на частных уроках. Еда, перекусы, одежда – все соответствовало исключительно предпочтениям матери. Даже такие, казалось бы, незначительные вещи, как выбор карандаша, маркера или настройка освещения настольной лампы, не оставлялись на усмотрение самой Михо.

У матери ни один волосок не выбивался из прически. Лицо всегда было без макияжа, а внешность – скромной и строгой. Одежда всегда была безукоризненно выглажена, губы – плотно сжаты, а брови – слегка нахмурены.

Когда Михо думала о своей матери, на ум первым делом приходила не теплота или нежность, а строгость. Мать была человеком с четкими и непоколебимыми стандартами и стремилась к совершенству. Будучи единственной дочерью, Михо с самого детства вынуждена была бороться за то, чтобы соответствовать ее завышенным требованиям. Это было удушающе. Казалось, не хватало воздуха, чтобы дышать.

Ремень беспощадно хлестал ее за упущенное первое место, а за малейшее нарушение комендантского часа на нее выливались нескончаемые потоки упреков и ругательств.

«Безмозглая девчонка. Как долго ты еще будешь меня разочаровывать? Не могу поверить, что я родила такую неумеху».

«Спрашиваешь, почему ты должна следовать моим правилам? Как ты смеешь так дерзить! Как это почему? Потому что я так решила, вот и все».

В подростковом возрасте Михо пыталась сопротивляться, но мать была непоколебима. Казалось, она не знала таких слов, как понимание, терпимость, уступки или компромисс. Для нее существовала лишь одна истина – ее собственная, и она никогда не отказывалась от убеждения, что всегда абсолютно права.

Именно поэтому, возможно, Михо так нравились ее приключения с Хесоном. Завести парня, солгать матери, пойти в кино, поцеловаться в темном переулке – все это приносило особое удовольствие, потому что каждый из этих поступков можно было пометить ярлыком «втайне от мамы».

Однако веселье от всего того, что происходило «втайне от мамы», закончилось. Как только уровень опасности превысил допустимую грань и Михо вступила в свой первый половой акт с Хесоном, ее внутренние стандарты пошатнулись. Радость от тайных приключений уступила место страху и ужасу.

Через неделю после секса Михо стояла перед аптекой, дрожа от страха. В интернете она прочитала, что тест на беременность можно сделать только через две недели, но она не могла ждать. Каждый день ожидания превращался для нее в настоящий ад.

Хесон уверял, что ничего плохого не случится, и относился к ситуации как к пустяку.

— Ты мне не доверяешь? Почему ты так переживаешь из-за ерунды? Кстати, Михо, сегодня предков дома нет, купи ттокпокки^[5] и приходи ко мне.

Идиот.

Михо обрушила на него поток брани и бросила трубку. Внутри у нее все горело, но ей не с кем было поделиться своими страхами. «Что, если я действительно беременна? Мне ведь всего восемнадцать. Если мама узнает… Она может меня убить».

После того дня Михо не могла даже смотреть матери в глаза. Казалось, стоит встретиться взглядами, и мать тут же раскроет все ее тайны. Или, что еще хуже, Михо сама рухнет перед ней в слезах и во всем признается.