Книга Битва за счастье, страница 17 – Чу Ёнха

Собравшись вместе, они переместились на более просторное место за спиной Михо и Сэгён.

По их разговорам, где упоминались имена детей и звучали обращения «мама такого-то», можно было догадаться, что это были матери детей из детского сада.

Некоторое время они обменивались глубокими сожалениями по поводу случившейся трагедии. Обсуждая, насколько ужасно было происшествие и как сильно оно их потрясло, женщины говорили с присущими им изысканностью и сдержанностью, демонстрируя внутреннюю силу и достоинство.

Михо невольно замолчала и стала прислушиваться к разговору.

— Небеса были безжалостны к ней. Она была такой красивой и доброй…

— Такой красоты не сыщешь. Когда я впервые увидела Ючжин, подумала, что передо мной телезвезда. И как же я удивилась, узнав, что мы с ней ровесницы.

— А какой у нее был добрый характер. Настоящий ангел!

Женщины безудержно восхищались внешностью и личностью Ючжин, щедро раздавая комплименты. Однако несмотря на обилие эпитетов, их слова оставались на удивление расплывчатыми и поверхностными.

— Кто же совершил такое ужасное преступление? Надеюсь, преступника скоро найдут.

— Думаю, что кто-то затаил злобу на Ючжин.

Услышав уверенный голос, Михо обернулась, чтобы посмотреть, кто это сказал. Ей хотелось понять, кто говорил последним, но женщины уже сменили тему.

Человек, затаивший злобу на Ючжин… Значит ли это, что говорившая тоже считает, что причина трагедии связана с самой Ючжин? Или она намекала, что Ючжин могла сделать нечто, что вызвало чью-то ненависть? Эти слова не давали Михо покоя.

— Кстати, а где Чжие? – внезапно спросила Чжона.

Казалось, за это время она совсем забыла о первоначальном напряжении между ней и остальными матерями.

— Действительно странно, что ее не видно. Я думала, что хотя бы на похороны она придет… – добавила одна из женщин.

— Наверно, постыдилась приходить.

— Но все же есть вещи, которые нужно соблюдать… хотя бы минимальные приличия.

— Если бы она знала о приличиях, то не вела бы себя так. Все больше кажется, что тогда Чжие поступила нарочно.

Чжона и другие женщины обменивались репликами так, словно заранее сговорились. Тема «Чжие» мгновенно вызвала оживленное обсуждение, и каждая поспешила высказать свое мнение, которое оказалось далеко не дружелюбным.

Как известно, лучший способ укрепить внутренние связи – найти общего врага. Михо начала понимать, почему Чжона вдруг завела разговор о Чжие.

— Так и должно быть. Михо, Чан Михо. – Голос Сэгён прорвался сквозь мысли Михо. В этот момент ее взгляд встретился со взглядом Чжоны, и Михо поспешно отвернулась.

— Ой, Сэгён.

— Ты вообще слушаешь меня?

— Прости, о чем ты говорила?

Сэгён не ответила. Она лишь покачала головой, в ее глазах читалось смирение.

— Прости. – Михо снова извинилась.

— Вставай. Мне нужно на встречу с журналистом Юном, – сказала Сэгён, поднимаясь с места. Лишь тогда Михо заметила решительное выражение на ее лице.

Они вышли из похоронного зала. Сэгён сразу же поймала такси, а Михо направилась к зоне для курения.

Курительный павильон, окутанный серым туманом, был переполнен людьми в черных одеждах. Здесь витало странное чувство взаимопонимания: все как один курили с мрачными и усталыми лицами.

Михо тоже захотелось сжечь свои тяжелые и запутанные мысли в сигарете. Она достала ее и уже собиралась зажечь. И вдруг заметила, как из похоронного зала выходит компания женщин. Это были те самые матери из детского сада, которые сидели позади них. Попрощавшись, одни вернулись в зал, а другие направились к парковке. Лишь Чжона и Наён остались стоять на месте.