Книга Битва за счастье, страница 109 – Чу Ёнха

Наконец сев за руль, Михо с облегчением выдохнула. Закрытое пространство машины принесло долгожданное чувство покоя.

Придя в себя, она выровняла дыхание и все еще дрожащими руками вставила USB в телефон. На устройстве отобразилась всего одна папка с указанием года, даты и названием события: концерт в детском саду «Херитидж». Михо открыла ее, и на экране появилось несколько вложенных папок.

Чан Совон, Кан Чжиюль, Ли Арин, Пан Содам, Ким Гахи… Список полностью состоял из папок с именами, предположительно принадлежавшими девочкам.

Все оказалось именно так, как Михо и опасалась. Версия, которую она так отчаянно надеялась опровергнуть, подтверждалась.

С тяжелым сердцем она нажала на папку «Кан Чжиюль» и запустила видео.

Чжиюль была одета в костюм балерины и парила по сцене, словно на крыльях. Ее лицо светилось радостью. Камера медленно скользила по ее фигуре, начиная с кончиков пальцев на пуантах и поднимаясь к самой макушке. Девочка порхала, словно бабочка, весело подпрыгивая и кружась, как настоящая маленькая балерина. Объектив то приближался, то отдалялся, запечатлевая каждый ее поворот.

Чан Совон, Кан Чжиюль, Ли Арин, Пан Содам, Ким Гахи… Такими же были видео с другими детьми. Везде девочки были главными героинями. Камера с навязчивой настойчивостью следовала за ними, заполняя экран только их фигурами.

Если бы Михо ничего не знала, эти записи можно было бы принять за обычные кадры с концерта. Но она уже не могла смотреть на них безмятежно, воспринимать как нечто безобидное. Михо знала слишком много. Нет, она знала все.

Михо почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она больше не могла продолжать смотреть, это было отвратительно. Гораздо омерзительнее, чем дохлое насекомое, лежащее белым брюшком кверху. Она согнулась пополам, издавая сухие рвотные спазмы. Желудочный сок подступил к горлу, но ничего не вышло изо рта.

Почему… Почему эта трагедия продолжается из поколения в поколение?

Перед ее мысленным взором возникли лица Чжиюль и Хаюль. Стоило Михо лишь вспомнить их невинные выражения, как в ее груди вспыхнул гнев, подобно лесному пожару.

В памяти всплыли слова Чо Ары: «Два года назад я была ее воспитательницей. Девочка всегда казалась немного странной, но при этом была очень активной и сообразительной. Но в какой-то момент она начала бояться змей и постоянно прятаться. Говорила, что змея преследует ее».

Михо вспомнила и слова Арин: «Чжиюль очень боязливая. Она боится оставаться в темноте, боится звуков ветра, а еще она боится насекомых и ненавидит змей».

Два года назад Чжиюль устроила переполох во время выступления, спрятавшись из-за страха перед змеей. Скорее всего, насилие началось примерно в это же время. Дети такого возраста часто не могут отличить реальность от воображаемого.

Может, Чжиюль понимала это на инстинктивном уровне? Что нельзя рассказывать о том, как отец сделал с ней что-то плохое? Возможно, Дочжун заставил ее молчать.

На самом деле Чжиюль вовсе не змей боялась. Она боялась того, что символизируют змеи: кое-какого органа ее отца.

«Дети могут многое рассказать через свои рисунки».

Как и сказала Чжона, Чжиюль выражала свой страх через рисунки. Вероятно, уже тогда, а возможно, и до сих пор, она рисовала змей, если учесть, что насилие продолжалось. Хаюль, подражая Чжиюль, тоже начала изображать змей в своих рисунках.