Книга Дурная кровь, страница 95 – Уильям Марч

— Ваш сюжет меня заинтересовал. Когда вернусь домой, поломаю над ним голову.

* * *

Благодаря чтению, домашним хлопотам, уходу за ребенком и регулярному сочинению длинных писем мужу миссис Пенмарк в конце концов впала в состояние некой летаргической покорности судьбе. Время от времени звонила Моника, проверяя, как дела у молодой соседки, и однажды вечером взбудораженно сообщила, что в ее отеле отменили одну бронь. Для нее не секрет, что постоянное вмешательство в чужие дела – один из самых отвратительных ее недостатков (видит бог, ей не следует везде совать свой нос, да и Эмори частенько об этом твердит), но она так много думала о Кристин и Роде и так по ним скучала, что взяла на себя смелость забронировать номер на их имя. И теперь уповает, что миссис Пенмарк простит ее самонадеянность и, в качестве особого одолжения Монике и Эмори, сделает над собой усилие и приедет в «Чайку» на десять дней. Не дожидаясь ответа, миссис Бридлав добавила:

— Все уже улажено. Эмори заедет за вами завтра около шести часов, после того как закроет магазин. Милая Кристин, отправляйтесь же с ним! Если вам лень паковаться, только скажите, я примчусь утром и соберу вещи за вас.

Миссис Пенмарк ответила, что справится сама, и к следующему вечеру они с Родой были уже готовы. Пребывание в отеле пришлось ей по душе. По утрам они с малышкой валялись на пляже или бродили по окрестным лесам. Вечерами Кристин играла в канасту с Эмори или в бридж с Моникой и ее приятельницами. Рода вела себя безупречно, все постояльцы отеля восхищались ею. Она улыбалась, делала реверансы, почтительно обращалась к старшим и демонстрировала милую ямочку на щеке… Когда в первый день августа миссис Пенмарк с дочерью вернулись в город, Кристин почувствовала, что почти избавилась от тревоги. В ее душе вновь возродились надежда и вера в будущее.

На следующий день после приезда, когда жизнь вошла в привычную колею, Рода, захватив вязанье, отправилась в парк и села под гранатовым деревом. Немного погодя к ней подошел Лерой.

— Я знаю, почему вы упросили мамашу взять вас с собой на залив. Вы хотели поехать туда, чтобы поискать палку. А теперь скажите мне кое-что, только между нами: вы ее нашли?

Не поднимая глаз и не подавая виду, что обращается к нему, Рода процедила:

— Мама у окна, наблюдает за мной. Если хотите со мной поговорить, встаньте у куста спиреи. Там она вас не увидит.

Дворник перешел на указанное место, посмеиваясь и приговаривая: «Ш-ш-ш-ш!» Этот звук предоставлял ему неограниченные возможности для упражнения в остроумии. Затем, словно внезапно припомнив важные факты, давно пребывавшие на задворках сознания, Джессап поскреб щеку и осведомился:

— А что случилось с той парой массивных туфель, в которых вы раньше щеголяли? Я о тех, каблуками которых вы громко стучали на прогулках. Вы были в них на пикнике, но, кажется, с тех пор не надевали.

— Вы глупый. У меня никогда не было таких туфель.

— Были, точно были! И громко стучали при ходьбе. Я до сих пор помню тот звук. Мне не нравилось, как грохотали каблуки. В день пикника, когда вы вышли на дорожку перед подъездом, я сказал себе: «До чего же бесит этот ужасный стук, намочу-ка я ей туфли». Вот почему я облил вас из шланга.

— Те туфли натирали мне ноги. И мама их отдала.