Книга Дурная кровь, страница 108 – Уильям Марч

— Пожалуй, можно принять витамины прямо перед сном. Сейчас такой же подходящий момент, как и любой другой.

Но когда Рода увидела, сколько таблеток мама высыпала себе на ладонь, она спросила:

— Но ведь их не глотают за один раз, верно?

— Я тоже не знала и потому спросила у доктора. Он ответила, что обычно витамины пьют по одной штуке после еды, но, учитывая твое нынешнее состояние, он считает, что лучше принять все разом.

— Давай посмотрим, что написано на пузырьке, мама, – предложила Рода.

Миссис Пенмарк дала ей пузырек, и девочка осмотрела его, изучила этикетку и убедилась в том, что таблетки у Кристин на ладони идентичны тем, что лежат в пузырьке, после чего сказала:

— Ну хорошо, мама, – и проглотила первую пилюлю.

Каждую таблетку она запивала небольшим глотком воды. Кристин тем временем приговаривала:

— От этих витаминов зависит очень многое. Они помогут решить твои проблемы… А теперь принимай оставшиеся, все до последней. Их совсем немного. Приложи усилия и проглоти оставшиеся пилюли.

Когда дочь приняла последнюю таблетку снотворного, Кристин села рядом с ней и предложила:

— Хочешь, я тебе почитаю?

Девочка кивнула. Она в то время читала книжку Маргарет Сидни про пятерых маленьких Пепперов и добралась уже до середины. Мать, найдя нужное место, начала читать вслух. Ей казалось, что Рода не заснет никогда, и она гадала, долго ли сумеет сохранять обманчивое спокойствие. Спустя очень продолжительное время ребенок наконец сомкнул глаза.

Кристин долго сидела рядом с дочерью, слушая ее тихое безмятежное дыхание и размышляя о том, какой невинной выглядит сейчас малышка, казалось бы напрочь лишенная ужасных темных инстинктов, которые в ней таились. Внезапно миссис Пенмарк почудилось, что все случившееся – неправда, что мнимые злодеяния ребенка существовали только в ее собственном больном воображении, но она решительно взяла себя в руки и сказала:

— Я ничего не воображаю. Все это чистая правда.

Молодая женщина склонилась над фотокарточкой мужа и устремила на нее взор, полный любви и безысходной тоски. Лицо Кеннета пробуждало столько воспоминаний и мыслей о совместно пережитом, что Кристин испугалась новых слез и мучительных терзаний, но ей удалось сохранить спокойствие, и она вслух обратилась к фотографии мужа:

— Тебя, в отличие от меня, Рода не уничтожит. И не умрет публично, как моя мать, когда миллионы людей, потягивая утренний кофе, читали в газетах о ее предсмертных словах, предсмертных мыслях, предсмертных муках. Этому не бывать. Никогда. – Погладив пальцами снимок и с неохотой отворачиваясь, миссис Пенмарк мягким извиняющимся голосом добавила: – Если бы ты знал то, что знаю я, уверена, со временем ты бы меня простил.

Она поцеловала спящую дочь в лоб. В последний раз выдвинула ящик письменного стола. Взяла в руку пистолет и стала праздно разглядывать, как будто не понимая его назначения. А потом, встав перед зеркалом в своей спальне, подняла дуло и пустила себе пулю в висок.

* * *

Миссис Бридлав, игравшая в бридж с братом и двумя приятельницами, с которыми познакомилась только сегодня, раскрыла карты и в третий раз за вечер произнесла:

— Я волнуюсь о Кристин. Можешь говорить что угодно, Эмори, однако мне не по себе. Я позвонила ей несколько раз, но она не берет трубку.