Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 99 – Softcoral

Э-э-э… Что на это ответить?

Пока Туманако толкала эту воодушевленную речь, мне казалось, будто из меня душа выходит через нос. Она считает это место раем, а я только и мечтаю сбежать отсюда при первой возможности. Ее слова настолько расходились с моими мыслями, что у меня заболела голова.

— Я… всего пять дней на станции, еще не успел понять.

— Наверное, все кажется новым и захватывающим, да? Я тоже не думала, что когда-нибудь буду работать на Подводной станции. Была уверена, что с таким именем меня отсеют сразу же.

— Почему?

— А?

— Почему ты так думала?

Туманако посмотрела на меня так, будто мой вопрос сбил ее с толку.

— А… Неужели у вас, азиатов, имена не влияют на трудоустройство?

Я на секунду оторопел. Это как? Как имена могут влиять на трудоустройство? Типа есть списки «правильных» и «неправильных» имен? Если зовут так – берем, а если иначе – нет? С каких пор работодатели увлекаются ономантией? Наверное, это одна из форм дискриминации, с которой я никогда не сталкивался.

— Как имена могут влиять на трудоустройство?

Туманако посмотрела на меня так, словно я был диковинным зверьком, которого она впервые видит.

— Ну, мое имя не очень-то похоже на имя белого жителя Новой Зеландии, верно?

— Единственное, что я знаю о Новой Зеландии, – это то, что там жили киви… и вымерли.

Киви страдали от жары и засухи, и в конце концов их постигла та же участь, которая постигла когда-то додо.

Туманако весело рассмеялась:

— У меня маорийское имя. Поэтому в крупных корпорациях вроде этой мое резюме обычно сразу отправляют в корзину. Я и сама не верила, что меня примут. Ты видел список инженеров из Австралии и Новой Зеландии?

— Нет.

— У всех типичные белые имена. Первый месяц я боялась, что мой контракт просто аннулируют, а меня отправят домой пинком под зад.

Никогда не задумывался о таком. Может, потому, что мне никогда не доводилось работать в настолько интернациональной среде. Выходит, при обычных обстоятельствах Туманако не смогла бы получить эту работу?

Я представил, как Прия отбирает у меня трудовой контракт, пинает меня под зад и отправляет обратно в Корею. Честно? Я бы только порадовался. Убежал бы отсюда сверкая пятками, и даже оплату за отработанные дни не потребовал бы.

Вспоминая все ужасы, с которыми я столкнулся за последнее время, я вдруг понял, что никогда не смогу смотреть на эту станцию так же, как в первый день. То наивное возбуждение, с которым я впервые любовался центральным лифтом, уже не вернется.

Я сказал скорее себе, чем Туманако:

— Я пробыл здесь всего пять дней, но твердо решил – нужно как можно скорее увольняться.

По ощущениям, я здесь по меньшей мере несколько недель. И дело было даже не в рабочих сменах, – больше всего меня вымотал так называемый выходной. Туманако, в свою очередь, совсем не понимала, почему я так настроен.

Она посмотрела на меня с легким беспокойством и спросила:

— Почему? Еда не нравится? Если у тебя морская болезнь или постоянный шум раздражает, можно сходить в больницу на первом уровне – там дадут беруши или лекарства. Или у тебя депрессия из-за недостатка солнечного света?

— Нет, дело не в этом.

С чего бы начать? Я вспомнил, как сразу после приезда спрашивал Пэк Эён, как ей живется на Подводной станции. Она ответила уклончиво. Тогда я не понял, сколько в этой фразе было скрытого смысла. Но теперь, кажется, понимал. Так вот что она тогда чувствовала, глядя на меня, – ничего не подозревающего ягненка, который сам забрался в пасть к волкам.