Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 70 – Softcoral

— Ну-ка, помаши еще! Давай помогу тебе взлететь, наподдам ногой по жопе!

— С таким характером, хоть крылья отрасти, все равно прямиком в ад отправишься, сукин ты сын!

Чисто технически, лежа на спине действительно больше шансов выжить при падении лифта. Проблема лишь в том, что при падении с высоты трех тысяч метров… даже тот, у кого «больше шансов выжить», окажется разве что самым целым трупом среди остальных.

Картер направился ко мне, его тяжелые шаги отдавались эхом в лифте. Подойдя вплотную, он долго сверлил меня взглядом, а потом резко отступил назад и процедил:

— За мной должок. Чтоб ты знал: ты сейчас жив только благодаря мистеру Сину.

— Какому еще мистеру Сину?

Картер просто посмотрел на меня и отошел.

А я, оказывается, чуть не умер и даже не знал об этом? А теперь еще и обязан жизнью какому-то человеку, про которого даже не слышал?

Я окликнул Картера. Тот выглядел так, будто вот-вот взорвется. Он с силой топнул ногой и практически выкрикнул мне в лицо:

— Я говорю об этом сукином сыне, Син Хэряне!

Лифт слегка качнулся, и Эмма тут же взорвалась:

— Ты что, правда хочешь, чтобы я тебя прикончила?!

Картер тут же сбавил прыть, его шаги стали тише.

Син Хэрян? При чем тут он?

Заметив мою растерянность, Ли Чжихён усмехнулась:

— Шеф Син всегда предупреждает, что если кто-то свяжется с корейцами, то будет иметь дело с ним.

Ким Гаён удивленно посмотрела на Ли Чжихён:

— Что? Он до сих пор так себя ведет?

— После того как стал начальником, вроде поумерил пыл. А при командующем Чо… Я тогда всерьез подумывала об увольнении. Сейчас вот жалею, что не ушла. Вернуться в Корею было бы куда лучшим вариантом, чем… все это. Кстати, вы знали, что пока здесь работаешь, отказаться от гражданства нельзя? – Она посмотрела на меня.

Я попытался вспомнить контракт, который подписал. Прошло всего пять дней, но по ощущениям – все пятьдесят.

Какой нормальный человек вдруг откажется от гражданства? Особенно работая стоматологом. Когда я подписывал бумаги, меня больше беспокоило другое: не остаться бы без гражданства, затерявшись среди людей из восьми разных стран.

— Да, что-то такое было.

— Если долго здесь работаешь, другие страны начинают предлагать иммигрировать к ним. Чем лучше ты в своем деле, тем больше предложений. Вот наш предыдущий командующий и сбежал в Штаты. Оставил в Корее жену и дочерей. Постоянно вещал о том, какой он «преданный муж», прикидывался подкаблучником, а в итоге вот оно как. В аду гореть будет, гад.

Ли Чжихён говорила с таким надрывом, будто долго держала злость в себе, а я вдруг вспомнил, как Прия советовала мне тщательно перечитать обновленные иммиграционные пункты в корейских договорах. Но я был слишком занят проверкой зарплаты, рабочего графика и количества отпускных дней, чтобы уделить этому внимание.

— Тогда мы были для американцев чем-то вроде прислуги. Стоило им что-то сказать, как наш командующий сразу поджимал хвост, унижался, соглашался со всем. Совсем гордость потерял. В итоге мы делали их работу, пока они сидели, попивая пиво средь бела дня. Они вваливались к нам без стука. Заявляли, что нам нужно их разрешение, чтобы уйти в свой же отпуск. Сам Иисус их не простил бы, честное слово. А еще мы слишком поздно выяснили, что всю нашу личную информацию передали черт знает куда. Среди американцев были те, кто сливал своему правительству информацию о жителях станции. Мы узнали, что у Дэвида, их командующего, на планшете хранились медкарта Чжихёка и данные о его семье. Целый скандал разразился. Чжихёк тогда чуть не прибил Чо Тонхи, и тот вообще перебрался жить в американский сектор, в Чхоннёндон.