Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 63 – Softcoral

Ким Гаён посмотрела на Кану с явным беспокойством:

— Ты хоть знаешь, на что пошли эти деньги?

— Думаю, на внутренние нужды организации. Наличкой я отдал только десять миллиардов. Остальную сумму – драгоценностями.

То есть у него дома лежали драгоценности на сумму свыше четырехсот миллиардов? Как это можно хранить дома?!

Драгоценности… В голове что-то щелкнуло. Я вспомнил выставочные залы, заставленные огромными камнями, некоторые были размером с туловище, другие – с человека. Неужели среди них были и те, что пожертвовал Кану? Интересно, сколько стоит один такой камень? Дотягивает ли до сорока миллиардов?

— Сколько же там было камней… – пробормотал я, не успев себя остановить.

Кану прищурился:

— Интересно. Обычно люди спрашивают, о каких драгоценностях речь, а не о том, сколько их было.

Я застыл, разинув рот от неожиданности. Проклятье. Он что-то заметил. По телу пробежал холодок. Видно ли, как дрожат мои зрачки? Я почувствовал невыразимое облегчение оттого, что Эмма забрала у меня фонарик и теперь никто не мог разглядеть мое лицо в темноте.

Я едва не прокололся, но заставил себя расслабиться и выжидающе смотрел на Кану, будто ничего не произошло. Пусть думает, что это ошибка переводчика или сложности перевода. Что я неудачно сформулировал вопрос.

Кану усмехнулся, как будто это показалось ему забавным, и ответил:

— Чуть меньше двух метров в высоту.

Кевин, до этого молчавший, растерянно сказал:

— Да ты бы лучше раздал по двадцать миллионов случайным людям на улице – двумстам семьям жизнь улучшил бы!

Кану невозмутимо ответил:

— Я думал об этом. – Он посмотрел на Сэма и пожал плечами. – Думал, что если раздать по миллиарду каждой семье в черном районе, то они станут счастливее. Но знаете, что я понял? Семьи, которые жили в бедности и были несчастны, с деньгами не всегда становятся счастливее.

— Да ты хоть раз был без денег?! Ты знаешь, каково это – оказаться на дне?! – взорвался Картер.

Кану философски пожал плечами:

— Знаю. Но не хочу вдаваться в детали того, на каком дне я был.

Картер пробормотал что-то о том, что он распорядился бы этими деньгами намного лучше и «не просрал их на сектантов».

Сэм вдруг хлопнул Кану по плечу:

— И что же ты собираешься делать, вернувшись на шестьсот лет назад, бро?

Этот же вопрос задавали и я, и Ю Гыми, но Кану каждый раз уклонялся от ответа.

Но теперь он замер, глядя на Сэма. Поколебался. Медленно провел пальцем по алмазу на зажигалке. И заговорил:

— Ты помнишь, что африканцев впервые начали продавать как товар в тысяча четыреста сорок первом году?

— Что?..

— А в тысяча четыреста сорок четвертом году в португальском Лагуше открылся первый в мире рынок африканских рабов. После этого чернокожие, в отличие от ирландцев и коренных американцев, стали особенно востребованным товаром, потому что лучше переносили болезни и выдерживали тяжелый физический труд.

— Ох…

Сэм выглядел так, словно не знал, что сказать.

Мы с Ю Гыми и Ким Гаён непонимающе переглянулись. Только сейчас я осознал, что мы все из научной сферы, как и Ли Чжихён. Насколько хорошо она знает историю? Лично я ее вообще толком не изучал. Биология и химия были для меня в приоритете. Корейскую историю я хотя бы зубрил перед экзаменами, а вот мировой не касался со времен средней школы.