Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 59 – Softcoral

А может, это не шутка? Может, Ю Гыми и правда мечтает стать пекарем? Я уже сам не понимал, где ложь, а где правда.

Ким Гаён лукаво улыбнулась:

— Да? Тогда давай печь хлеб вместе. Иногда меня тоже накрывает сожаление о том, что я выбрала такую профессию.

— Отлично! Только анпан, шоколадные булочки и, конечно, торты – мои.

— Хорошо, я тогда беру на себя печенье и все остальное.

— Ну а я стану вашим постоянным покупателем, – вставил я, стараясь не смотреть в сторону Ли Чжихён.

Почему я вообще так боюсь, что меня разоблачат? Я заставил себя расслабиться, хотя все внутри было напряжено до предела. Меня буквально разрывало желание поймать взгляд Ли Чжихён и одними глазами спросить: «Ты знаешь, что со мной происходит. Но готова ли ты хранить молчание?»

Я изо всех сил пытался не смотреть в сторону Ли Чжихён, сосредоточив взгляд на Ю Гыми и Ким Гаён. К счастью, первая никак не реагировала.

Ты не имеешь к этой истории никакого отношения. Ты никак не связан с рассказом Кану. Спокойствие. Веди себя естественно.

Боже, меня сейчас разорвет от тревоги. Кажется, кто-нибудь вот-вот схватит меня за шиворот и заорет: «АГА! ТЫ ПЕРЕЖИВАЕШЬ ТО ЖЕ, ЧТО И ТА ЖЕНЩИНА С МАРСА!»

Чем дольше никто ничего не говорил, тем сильнее у меня сводило живот от напряжения.

И тут Эмма протянула ко мне руку. У меня сердце ухнуло в пятки. Фонарик в руке задрожал, и луч света запрыгал по потолку – не потому, что я устал держать его, а потому, что нервничал. Что будет, если они узнают? Откуда-то из глубины подсознания поднялся липкий, необъяснимый страх.

Я молча протянул Эмме фонарик, и та, забрав его, сразу же вернулась в свой угол. Направила свет в потолок, оперев руку на колено, чтобы луч оставался неподвижным. Оставшись без фонарика, я почувствовал, как мне становится легче. Пока он был у меня, время от времени я ловил на себе взгляды остальных. Теперь же мое лицо скрыла темнота.

Логан, скрестив руки на груди, внезапно заговорил:

— Если так рассуждать, то в каждой катастрофе должен быть хотя бы один выживший. Но ведь полно случаев, когда выживших нет.

Кану, зевнув, привалился к стене лифта и лениво ответил:

— Да таких случаев полно.

— Вот-вот. Если лифт рухнет, мы все сдохнем – и на этом конец, – зевнул в ответ Логан, потирая глаза тыльной стороной ладони.

Кану покосился на него и сказал:

— Если говорить не только о нас двенадцати, а о всей Подводной станции, то шанс может быть выше.

— Шанс чего?

— Шанс, что кто-то «перезапустит» время. В церкви ведутся обширные исследования всех катастроф в истории человечества. Они собирают и анализируют данные о выживших. И знаете что? Катастрофы, где есть выжившие, – редкость. Особенно если речь не о природных катастрофах, а массовых убийствах: гражданских войнах, геноцидах, диктатуре. В таких случаях не возникает ничего похожего на временные петли, как на Марсе. Но вот в случаях, когда смерть приходит массово и мгновенно, возникает.

В церкви?

У меня по спине пробежал холодок. Уставившись на Кану, я ошарашенно спросил:

— Можно поинтересоваться, к какому вероисповеданию вы принадлежите?

Кану ответил совершенно спокойно, будто это был пустяк:

— Как же она там называется… А, точно. Церковь Бесконечности. Я в ней состою.

Что?! Но у тебя ведь нет этой дурацкой кепки и ты не таскаешь с собой автомат!