Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 81 – Softcoral

Разве люди вообще слушают предупреждения?

Стоматологи ведь постоянно предупреждают своих пациентов: «Если не чистить зубы, будет кариес», «Не пейте алкоголь, как воду», «Курите поменьше», «Если зубы чувствительные, избегайте холодного», «Не налегайте на сладкое», «Не думайте, что можно все исправить, разок почистив зубы как следует», «Пользуйтесь зубной нитью хотя бы раз в день. Ну хорошо, хотя бы раз в два дня». Но поток пациентов, которые приходят с проблемами просто потому, что игнорировали все предупреждения, не иссякает.

Если бы я вернулся в день перед аварией и сказал родителям: «На выходные никуда не выезжайте. Просто побудьте дома», послушали бы они?

Похоже, Джозеф окончательно отказался от идеи завербовать Син Хэряна в секту.

— Моему сыну было всего восемь. Он был добрым, хорошим мальчиком. Будь он до сих пор жив, мир не особо изменился бы. Разве что мы с женой были бы счастливы. Разве этого недостаточно? Почему он не должен жить? Почему нельзя изменить прошлое?! – Джозеф с налитыми кровью глазами уставился на Син Хэряна.

— Ты называешь нас безумными психами, но, если желания исполняются, это уже не безумие. Это вера. – А потом он повернулся ко мне и сказал: – Вот почему ваше существование столь ценно.

Пока я стоял, будто окаменев, Син Хэрян чуть сдвинулся. Всего полшага, но при его телосложении этого оказалось достаточно, чтобы полностью заслонить мне обзор. Широкая спина, четкая линия плеч – как будто между мной и Джозефом встала стена. Наверное, и сектант меня теперь не видел.

— Спасение должно быть в твоих собственных руках. Не перекладывай его на других.

— Ты вообще слышишь, что я говорю?! Ты требуешь невозможного, по крайней мере, от меня!

— Поэтому ты решил уповать на религию? – четко подытожил Син Хэрян. – Смирись. В мире есть вещи, которые невозможны.

А что, так можно было?.. Сурово, что ни говори. Я бы не смог. Где учат такой решительности? Или она врожденная?

Джозеф уставился на Син Хэряна так, будто получил пощечину, а потом начал извиваться изо всех сил, осыпая его проклятиями. Он был связан по рукам и ногам, но, казалось, стоит ему только сесть – и он набросится на Син Хэряна.

Я решил поставить точку:

— Джозеф, послушайте. Если судить по тому, что происходит со мной, исполнить вашу просьбу попросту невозможно.

Джозеф уставился с таким видом, будто получил пощечину уже от меня. Если после слов Син Хэряна он готов был на него наброситься, то после моих сник, словно из него выпустили весь воздух.

Син Хэрян молча наблюдал за нами обоими, потом стал перебирать вещи, отобранные у остальных. Убрал магазин к себе в карман, а странного вида нож – в ящик стола. Мы с Джозефом следили за ним. Больше никто ничего не говорил. В этой тишине я вдруг понял, что теперь могу спокойно прокрутить в голове весь наш разговор.

— Кажется, я начинаю понимать, откуда у Церкви Бесконечности столько денег.

Син Хэрян, раскладывающий магазины по карманам, бросил на меня косой взгляд.

— Скорее всего, их основной источник дохода – пациенты из паллиативного отделения, готовые на все, лишь бы вернуться в то время, когда были здоровы. Из них проще всего вытянуть деньги. Приступы рвоты, диарея, постоянная боль – все это ломает. Остается только депрессия, бессилие и отчаяние. В этом состоянии человек уже не думает; он цепляется за любую соломинку. Если бы я хотел завербовать людей, то начал бы с больниц. Заставлял бы покупать камни по дате рождения, молиться до изнеможения, чтобы вернуться в прошлое. Если у этой секты есть доступ к драгоценным рудникам, доход у них должен быть немаленький. Потом я нацелился бы на тех, кто пережил катастрофу, таких как я. В газетах пишут сухо: столько-то погибло, столько-то выжило. А те, кто выжил, потом борются с последствиями всю оставшуюся жизнь. И в таких случаях неважно даже, верит ли сам пострадавший. Достаточно, чтобы поверили его близкие.