Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 43 – Softcoral

Я заметил, что Ким Чжэхи остался сидеть, и протянул ему обе руки – знал, что одной взрослого мужчину не подниму. Тем, у кого когда-то были травмы ноги или спины, подниматься с пола особенно тяжело. Лестницы, склоны, неровная поверхность – все это становится испытанием. Но как бы тяжело ни было мне самому, ему сейчас наверняка еще хуже.

Многие предпочитают спать на кровати просто потому, что с нее легче вставать. Особенно это важно для тех, кто передвигается на инвалидной коляске: для них кровать – вещь первой необходимости. Думаю, с теми, кто ходит на протезах, дело обстоит примерно так же.

Я вот, как только выберусь с этой Подводной станции, первым же делом избавлюсь от кровати. Буду спать на матрасе прямо на полу. Если нет кровати – не с чего падать. А если с поясницей что-то случится, ну, ортопед подлатает. Или хотя бы отчитает как следует.

Ким Чжэхи, который наверняка падал чаще, чем можно сосчитать, уверенно ухватился за мои руки и легко поднялся. Судя по движениям, с его протезами было все в порядке.

Отпустив меня, он сказал:

— У Гаён довольно обычная внешность, зато фигура – огонь. Йогой давно занимается. Характер у нее тоже нормальный. И, эм… готовит вкусно. Она иногда пекла печенье или булочки и угощала всех на станции.

— Вы это к чему?

— Мухён, стоит ли ради нее рисковать жизнью? Она хорошая, не спорю, но таких полно.

Я не сразу понял, что Чжэхи вообще имеет в виду. С тех пор как он сказал, что защите подлежат только корейские инженеры, у меня в голове будто что-то заклинило.

— Ким Гаён – единственная такая на всем свете. Стоит ли ради нее рисковать жизнью? Не знаю. Но я просто хочу, чтобы она выжила.

«Таких полно»? Что за дурацкое заявление? Разве в мире есть другая Ким Гаён? Типа своя жизнь ценна, потому что она одна, а чужие – нет, потому что «таких полно»? Все равно ведь помогать не собирается, к чему тогда эти разговоры?

Мне и так хреново, а он еще и морально выматывает.

— Даже если бы в мире было десять других Ким Гаён, я бы все равно пошел спасать ту, что заперта в своей комнате.

Даже если сейчас я опоздаю и не успею ее спасти, даже если снова погибну, все равно вернусь и попытаюсь снова. И снова. И снова. Пока она не выберется с этой проклятой станции.

Удивительно, что даже безнадежная петля одинаковых дней оставляет тебя с воспоминаниями, которые хочется сохранить. Я вспомнил, как Ким Гаён обрабатывала мне лицо антисептиком, что было своего рода пыткой. Почему мы вообще рискуем собой ради людей, с которыми почти незнакомы? Не знаю, что бы ответила на это Ким Гаён, но уверен – ее ответ был бы лучше моего.

Ким Чжэхи пожал плечами. Сережки у него в ушах тихо звякнули.

— Ну что ж, удачи. Я отговаривал вас как мог.

— А? А… да. Вы правда старались, а я все равно упрямо лезу.

Он что, пытается снять с себя ответственность? Перед кем?

На меня навалилась такая усталось, что продолжать разговор не было никакого желания. Казалось, что одно только участие в диалоге вытягивает из меня остатки сил.

Будь я немного покрепче или хотя бы выносливее, побежал бы прямо к жилому блоку. Но после того, как мы, спасаясь от пуль, передвигались ползком или на четвереньках, сил почти не осталось. Казалось, что из-за пережитого потрясения тело забыло, как управлять ногами. Стоило один раз упасть и сразу становилось понятно: с каждым следующим падением подняться будет только труднее. Мы напоминали антилоп, которые отчаянно пытаются убежать ото льва, но не могут. Оставалось только утешать себя мыслью, что хоть и медленно, но все же двигаемся вперед.