Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 240 – Softcoral

— А-а-а… ясно, – пробормотал я.

— А еще у меня куча кредитов! Зарплата приходит и сразу уходит на кредитки, у нас ничего не остается! Если меня не станет, моей семье конец! Спасти меня – значит спасти пять человек и двух собак!

С глазами, полными слез, Марк навалился на меня всем телом. Весил он больше ста двадцати кило, и меня реально повело.

Чжэхи, все это время спокойно наблюдавший со стороны, протянул свой протез и погладил Марка по плечу. Тот дернулся, как от ожога, подпрыгнул и шарахнулся в сторону, одновременно отпустив и меня.

Барт прыснул в кулак, потом уже в полный голос фыркнул:

— Да ты никогда никаким волонтерством не занимался! Вон на уборку пляжа по выходным ни разу не пришел, все ныл, что лучше выспаться. А знаешь, кто реально собирал больше всех мусора? Мелкая девчонка из команды «Ка», которая только что эвакуировалась. А ты? И про пожертвования не ври. Ты же даже коробку печенья у девчонок-скаутов не купил, сказал, мол, слишком дорого, еще и соседей костерил, что деньги на фигню спускают.

— Когда это я такое говорил?! – взорвался Марк; его и без того красное лицо стало почти пурпурным.

Он хотел наорать на Барта, но вовремя прикусил язык: понял, что только хуже себе сделает. Вместо этого обернулся ко мне и торопливо забормотал:

— Э-э-э… доктор, послушай! Я все объясню! Это Барт неправильно понял! Я могу объяснить!

— Не нужно ничего объяснять, – отрезал я.

Марк воспринял мои слова как приговор. Сдулся, опустил голову и замолчал.

Тут уже Барт, дождавшись паузы, обратился ко мне:

— Мне тоже, как Марку, надо что-то выдумывать? Детей у меня нет, жены тоже. Была девушка, но полгода назад мы расстались, и сейчас я ни с кем не встречаюсь. Родители живы-здоровы, заботиться о них пока не надо. Животных тоже нет – я не готов брать ответственность на двадцать-тридцать лет вперед, да и на себя денег не хватает. Что еще… А, друзей у меня тоже немного. Денег мало. Студенческий кредит до сих пор висит. Волонтерил – ну разве что тут на пляже мусор иногда убирал. В Америке еще вел бесплатные уроки монгольского по выходным, по часу. Пожертвования? Ну, в супермаркете иногда оставлял доллар, если настроение было хорошее – пять. Все. Молиться – не молюсь. Я неверующий. Родители в детстве таскали меня в церковь, но веры во мне так и не появилось. Ну правда просить о чем-то мужика, висящего в одних трусах, – меня это не вдохновляет. И еще – мое настоящее имя Бат-Эрдэнэ. По-монгольски это значит «твердый камень». Имя свое не люблю – одноклассники дразнили, что оно как у какого-нибудь аниме-персонажа.

Он перечислил все это с ледяным спокойствием, словно разбирал собственную жизнь по пунктам, и подытожил:

— В общем, если сложить все вместе, не знаю, можно ли назвать меня хорошим человеком. Жил как придется, особых достоинств у меня нет. Если меня спасти, это будет просто минус один труп. Но если честно… жить я все равно хочу.

Марк, кажется, окончательно растерялся от такой самопрезентации. Он-то был уверен, что Барт начнет расхваливать себя, чтобы выглядеть лучшим кандидатом на спасение, а тот выложил все как есть.

Марк застыл с открытым ртом, потом нахмурился и выкрикнул:

— Ты что… думаешь, с таким бредом тебя пустят в капсулу?!

— А что? Это же правда. Я тут не собеседование прохожу, – пожал плечами Барт.