Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 177 – Softcoral

— Вы видели глаза Ли Вэя?

— А что с ними? Он поранился? – спросил я.

— Они же бешеные! – отрезал Чжихёк. – Видели, как зрачки бегают? Жди беды. Будь я на месте Хай Юн, первым бы его пристрелил, как только пушку в руки получил. Тьфу, аж воротит. Он пытается держать ее под контролем, но у самого кишка тонка, вот и съезжает с катушек.

Чжэхи задумался над его словами и сказал:

— Ли Вэй как-то сказал мне держаться подальше от Хай Юн.

— Тебе тоже? – с удивлением посмотрел на него Чжихёк. – Он и мне такое втирал. А еще нашему командиру истерику устроил – требовал, чтобы тот не ходил на совещания с другими инженерами.

— Разве сотрудник из одной команды может указывать руководителю другой, ходить ему на совещания или нет? – пробормотал я, не до конца понимая логику.

— Конечно нет. Наш командир тоже офигел, когда услышал, и решил его поддеть.

— Как?

— «Не выйдет: Хай Юн сама меня позвала». Сказал – и сразу завязалась драка.

Чем дольше я слушал истории о жизни на станции, тем яснее понимал: кто слаб духом или те, кому тяжело даются отношения с людьми, тут долго не задерживаются. Или увольняются быстро, или сидят тише воды, чтобы хоть как-то дотянуть до конца контракта. Мне-то повезло – работаю один. Но будь я инженером, то, думаю, надолго здесь не задержался бы.

Тем временем Сато и Син Хэрян повели своих людей в Хёнмудон. Мы с Чжихёком и Чжэхи держались метрах в десяти позади, стараясь двигаться как можно бесшумнее. Эён время от времени косилась назад и словно прицельно смотрела туда, где мы прятались. Похоже, нас уже спалили.

Некоторое время я молча смотрел на спины идущих впереди Син Хэряна, Пэк Эён, Чон Санхёна, Сато, Такахаси и Ичиды – всего группа состояла из шести человек – и вдруг спросил Чжихёка:

— А как живут инженерные команды не из Кореи, Китая и Японии?

Со Чжихёк, ступая так тихо, чтобы даже всплеска не было, немного подумал и ответил:

— Американцы и европейцы друг друга особо не трогают. Главное – прийти вовремя на смену, а чем ты занимаешься в остальное время, никого не колышет. Скажешь, что их коллега валяется в коридоре пьяный вусмерть, – ноль реакции. Наши бы – пинком под зад и в комнату. А эти просто посмотрят или пройдут мимо. Пока кто-нибудь в собственной блевотине не захлебнется, командир почесаться не соизволит.

Судя по тому, как Чжихёк это говорил, такое тут уже случалось. Я невольно вздохнул:

— В нашей команде мы хоть как-то друг за другом смотрим.

— Ага, но только потому, что деваться некуда. И между прочим, я сейчас всерьез думаю, что вы с Мухёном в опасности.

— Да что я? У меня ни пушки, ни ножа, – сказал Чжэхи, показывая пустые ладони.

— Человеческий язык острее ножа. А если к нему добавить фанатичную веру, получится оружие пострашнее автомата, – буркнул Чжихёк, который продолжал настороженно следить за окружением.

— Хён, тебе такие речи не идут, – покосился на него Чжэхи. – Еще когда ты с Библией разгуливал, я подумал, что это как-то не вяжется. А сейчас вообще ни к месту.

— Было время, – хмыкнул Чжихёк. – Я настолько был набожный, что только ткни меня – и молитва «Отче наш» сама собой польется.

Трудно было представить его с Библией и распевающим псалмы. Наверное, это мои предубеждения.

— А теперь как?

— Ни строчки не помню.

Чжэхи хитро прищурился: