Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 81 – Softcoral

Выслушав очередную порцию комплиментов, Син Хэрян некоторое время шел молча, а потом спокойно ответил:

— Вы идеализируете меня, доктор. Я не настолько бескорыстен, как вам кажется, и людей я спасал не из чистого альтруизма. Это, скорее, в вашем духе. Освобождая заложников, я думал о том, что чем больше выживет, тем больше хлопот они доставят сектантам. Рассчитывал, что на фоне общего хаоса нам будет проще ускользнуть. И… – Он чуть помедлил. – Если уж быть до конца честным, я стараюсь спасти в первую очередь своих людей. Команду. И других корейцев. Со стороны я, наверное, выгляжу узколобым националистом. Или даже хуже – шовинистом.

Раньше я, наверное, вежливо сказал бы: «Спасибо», после чего свернул бы разговор, но после неожиданно многословного и подробного ответа не удержался от вопроса:

— Почему вы спасаете только корейцев?

Перед глазами вдруг всплыло лицо Туманако.

Продолжая подниматься по лестнице, Син Хэрян тихо ответил:

— Мне едва хватает сил на то, чтобы позаботиться о своих. Большинство из них отличаются упрямством и неуправляемостью.

Я открыл было рот, но потом подумал, что самый упрямый и неуправляемый сейчас идет прямо передо мной. Тогда решил спросить про второго по степени неуправляемости:

— Что вы будете делать с Чжэхи?

— Если получится, уведу с собой. Если нет, оставлю здесь. На спасение этого религиозного фанатика уйдет столько сил, что хватит на троих других членов команды.

— Ясно… А что вообще бывает с корейцами, которые уезжают за границу, вступают в какую-нибудь деструктивную секту и становятся террористами?

— Ими занимается Министерство иностранных дел.

Рассказывать, как именно внешнеполитическое ведомство разбирается с террористами-соотечественниками, Син Хэрян явно не собирался, но что-то мне подсказывало, что ни Чжэхи, ни его семью не ждет ничего хорошего.

Стоило вспомнить, каким тоном Чжэхи постоянно называл меня спасителем, как у меня вырвался вздох. Если пойдут слухи о том, что ключевая фигура какой-то асоциальной секты и террористической организации – некий Пак Мухён, то будущее мое будет туманным. Ни один банк не даст мне открыть у себя счет. А доставка из-за границы? Забудьте. Меня всю оставшуюся жизнь будут держать на карандаше все кому не лень – от ЦРУ до родной госбезопасности.

Идущий впереди Син Хэрян вдруг остановился посреди пролета, и я, на автомате продолжая шагать, едва не впечатался лицом ему в спину. Огляделся – глаза уже привыкли к темноте – и понял, что лестница закончилась.

Все? Это и правда все? Мы дошли.

Осознание того, что мы поднялись на все пятьдесят этажей, накрыло меня волной эйфории. Тело болело так, будто по мне потопталось стадо бронированных носорогов, – может, именно потому ощущение победы было особенно острым. Я чувствовал себя так, будто покорил Эверест. Хотя… по сути, чем наш подъем по лестнице отличается от восхождения на горную вершину? Считай, ничем. Многоэтажки – это ведь просто бетонные горы, пусть уж простят меня альпинисты за такое кощунство. Пока я размышлял об этом, мои ноги подкосились, и я с шумом рухнул на пол. Разлегся прямо посреди сырой и пахнущей солью лестничной площадки, в пыли, весь вымотанный, но при этом охваченный странным восторгом. Син Хэрян же, судя по всему, разделять мое воодушевление не собирался. Он осматривал стену, подсвечивая себе слабо мерцающим кулоном. Про свое недавно обещанное «отдохнем» он напрочь забыл. Я хотел было встать и помочь, но в ногах просто не осталось сил.