Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 219 – Softcoral

— Эм… Ну, это изначально был план с высоким шансом на провал. Актер из меня никудышный. – Я попытался улыбнуться. – И, если это вас утешит, я никогда не считал вас слабой.

Я говорил искренне, но по лицу Эён было видно, что она не особо мне верит.

— Помните нашу первую встречу?

— Да.

— Знаете, пока я не услышал ваше имя, я был уверен, что вы и есть Син Хэрян. Серьезно. Я тогда посмотрел на вас и подумал: «Ого, с такими кулачищами она запросто отправит любого мужика прямиком ко мне в стоматологическое кресло». Я был уверен, что на станции просто не может быть второго человека с таким тяжелым ударом.

Мои слова были правдой лишь наполовину, но какая теперь разница? Лицемерие – это тоже своего рода разновидность добра, а ложь порой становится единственным утешением.

Выслушав меня, Эён шмыгнула носом и вытерла его рукой. Кажется, ей стало чуточку легче – уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

— Дженнифер с ее характером, пожалуй, и на самого Син Хэряна полезла бы, – добавил я. – Да и как вообще можно было предугадать такой исход? Даже Бог бы не справился.

Эён посмотрела на закрытые двери лифта и тяжело вздохнула.

— Спасибо вам. Просто за добрые слова. Я рада, что вы сохраняете такое спокойствие, Мухён. Обычно люди из-за одного сломанного ногтя впадают в истерику, а тут такое… И еще… людям свойственно следовать за толпой. Раз трое пошли, четвертый шагнет следом, даже если сомневается. Стадный инстинкт. – Она помолчала, а потом спросила: – И все же почему вы не ушли? Почему остались здесь, со мной?

Когда жизнь становится невыносимой или человек оказывается загнан в угол, он, словно почуявший кровь хищник, с поразительным чутьем находит в группе самого слабого, чтобы выплеснуть на него всю свою злость. Судя по разговорам тех женщин, своей мишенью они выбрали Пэк Эён. Я считал Эён невероятно сильной и несгибаемой личностью, но им, по какой-то неведомой мне причине, она казалась лишь удобной грушей для битья. Но делало ли это их чудовищами?

На этой станции у меня не было по-настоящему близких знакомых. С каждым циклом воспоминания у всех, кроме меня, стираются; люди, которые стали мне близки, остались в прошлом – в этой реальности их больше не существует. Большинство встреченных здесь людей я знал от силы полдня. Разве этого достаточно, чтобы по-настоящему судить о человеке? Тот, кто кажется мне прекрасным человеком, для другого может быть чудовищем, а тот, кто был ужасен со мной, для кого-то – лучший на свете.

Все, что я могу, – это просто быть рядом с той, кого сегодня сочли самой слабой. Что еще мне остается, кроме как активно участвовать в попытке поскорее выбраться из этого ада?

— Если бы я был сотрудником инженерной команды «А» или грезил об эмиграции в Канаду, то, возможно, считал бы Хейли отличным руководителем, – ответил я. – Наверняка найдутся и те, кому по душе Дженнифер или Дана. Но сегодня… сегодня хоть кто-то должен быть на вашей стороне, Эён.

Эён, по-прежнему прижимавшая к себе винтовку, ничего не ответила. После нескольких секунд тяжелого молчания она вдруг заявила, что научит меня обращаться с оружием. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Выбрав точку на дверях лифта, она велела мне правой рукой поднять винтовку до уровня груди и прицелиться. Только тогда я осознал, насколько же она тяжелая. Винтовку и двумя-то руками удержать нелегко, а одной – практически невозможно. Собрав все силы, я кое-как вскинул ствол и сразу почувствовал, как он под собственной тяжестью уходит вниз, описывая в воздухе беспомощную дугу.