Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 209 – Softcoral

— Если на продавцов в ночной смене так часто наставляют пистолеты… почему вы не вызываете полицию?

Я спросил, потому что Дженнифер, очевидно, привыкла решать проблемы в одиночку. Будь дело в Корее, патруль был бы на месте через пять минут.

Дженнифер мрачно зыркнула на меня, но, к моему удивлению, ответила довольно спокойно:

— Ты реально ничего не соображаешь. Думаешь, если вызвать копов, они прилетят, как супермены, и все разрулят? Хрен там. Да они и задницу от стула не оторвут, пока я кого-нибудь не пристрелю или пока меня саму не размажут по полу. Когда звонишь, первым делом спрашивают, есть ли пострадавшие. Если вызывать их из-за каждой кражи, придется звонить по три раза на дню. А если задолбать их «пустяками», то, когда случится что-то реально хреновое, они приедут в лучшем случае через час. Большинство проблем приходится решать самой. И если я хоть раз покажу страх перед стволом, то магазин начнут грабить каждый божий день. Слухи расходятся быстро – вся округа будет заходить к тебе, как в банкомат. И все, бизнесу конец.

Каждое слово Дженнифер заставляло меня поражаться суровости американских реалий.

Боль накатила с новой силой; я обхватил левую руку правой и невольно застонал.

Дженнифер, увидев пакет, привязанный к моему запястью, поморщилась и спросила с явным дискомфортом:

— Насколько все плохо с рукой?

— Примерно как с вашей ногой.

После этого между нами повисло тяжелое, неуютное молчание. Казалось, все остальные в лифте тоже затаили дыхание, наблюдая за нами.

— Вам передо мной совсем не стыдно? – прямо спросил я.

После этих слов в лифте наступила мертвая тишина. Хейли, сидевшей поодаль, явно было что сказать, но Эён смотрела на нее с таким видом, словно при первом же слове прострелит ногу и ей. Мне даже показалось, что я слышу, как крутятся мысли в голове у Даны.

Судя по выражению лица Дженнифер, ей было бы куда приятнее созерцать мой труп, чем вести подобный разговор с человеком, которого она сама же и покалечила. Она долго колебалась, подбирая слова, и наконец выдавила:

— Бог поможет пришить твои пальцы обратно.

Вот, значит, как. Что ж, я пытался выжать из нее хоть подобие раскаяния, но она, видимо, скорее умрет, чем извинится. Видимо, эта фраза была типичным для верующих способом переложить ответственность на Высшую канцелярию – мол, не я виновата, Бог разберется.

«Только вот если у этого Бога есть хоть капля здравого смысла, он вряд ли допустил бы, чтобы стоматологу отрезали пальцы», – едко и цинично огрызнулся мой внутренний голос.

Мне вдруг вспомнился Картер, который отобрал у меня рюкзак и даже не подумал извиниться. Вспомнился Бенджамин, который без малейших угрызений совести швырнул кота на верную гибель. В голове чередой пронеслись лица всех тех, кто на этой станции перестал считать окружающих за людей. Вспомнилось, как я сам вонзил нож в ногу Чжэхи.

Иногда мне кажется, что все, что я делаю, – лишь пустая трата времени. Мир пропитан злобой, люди только и ждут повода вцепиться друг другу в глотки, а сострадание – лишь мимолетная искра, гаснущая во тьме.

— Когда вы отрубили мне пальцы, мне было так больно и так обидно, что я всерьез подумал – а не сделать ли с вашими то же самое, – сказал я. – Первая мысль была совсем простая: «Как я теперь буду кормить семью? Мы же просто сдохнем с голоду». А потом пришло другое: «Мне пальцы отрубили, а у нее все на месте? Да какого черта?»