Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
Ты не мужик, ты дерьмо. Чёрт его знает, где лучше – дома или здесь. Может быть, тут всё же спокойнее? В конце концов, кто такой ему этот раздолбай Берг? Никто. Уж точно не друг. Приятель – и то с сильной натяжкой. Станет ли Прохор горевать, если Женька сгинет среди этих лесов, луговин и болот? Вряд ли. Он сам порой удивлялся, насколько безразличны ему стали беды окружающих. Вновь в голову полезли мысли о медленно угасающем ребёнке. Слёзы. Бледное личико. Крики боли по ночам. И жена. Которая быстро сдалась. Показала, что никогда не была готова к настоящим трудностям… Где-то поблизости раздался высокий, отрывистый, хрипловатый крик: — А-А! Боль? Страх? Отчаяние? Безумие? Прохор застыл на месте, похолодел. — А-А! Женька? Заплутал в трёх соснах, промок насквозь? Спирт взвинтил нервы, и теперь он не может выговаривать слова – только орёт? — А-А! Дурак ты, Прохор. Это обыкновенная лисица. Ты ж сам из детства помнишь, что их в этих местах пруд пруди… — А-А! Керосинка давала мало света. Он видел лишь на метр-полтора дальше своего носа. Только жухлый хмызник. Лисицы не видать. А ведь она может оказаться бешеной… Никаких следов Женьки вокруг дома. Неужто и впрямь отправился к пруду? Тогда пиши пропало. Там он спьяну легко мог захотеть искупаться. Мог утонуть в ледяной воде. Или увязнуть в топи. Делать нечего – нужно идти искать там. Авось удастся спасти дурака. Как бы самому не заблудиться. Он обогнул дом и вновь оказался во дворе, откуда тропинка вела к водоёму. Тропинку он так и не отыскал – настолько всё слилось под пеленой дождя в неверном свете лампы. Перед глазами мелькнуло красное. Какая-то тряпка. Или предмет одежды. То, чего здесь и сейчас точно быть не должно. Ярко-алое. Он остолбенел, страшась выхватывать из темноты то, что мельком увидел. С трудом поборол желание ринуться прочь. — А-А! От нового лисьего крика сердце ухнуло на дно желудка. Прохор дёрнулся. Дёрнулся луч лампы. Ярко-красная материя. Вышитый узором тёплый платок – деревенские старухи повязывают такими голову. Под деревом – две неподвижные фигуры, маленькая и побольше. Маленькая – похоже, мальчик лет восьми. Школьный костюм сидит на теле так же несуразно, как сидел бы на строительных ко́злах. Костюмчик из стратегических советских запасов. На плече нашивка с изображением книжицы и солнца. Один рукав длиннее другого. Мальчугана держала за руку сгорбленная старуха в праздничной зелёной кофте, чёрной юбке по щиколотку и… том самом домотканом красном платке с бахромой. Неподвижные, как деревянные истуканы. Черты лиц, словно восковые, расплылись в тусклом, дрожащем свете, который едва пробивался сквозь рыхлую стену дождя. Прохор уже видел этих двоих. Днём у богдановского кладбища. Вдалеке. Бабка в красном платке вела за руку своего несуразного внука. И вот, они здесь. Сейчас, ночью. От испуга у Прохора сбилось дыхание. Он не знал, что говорить. Не понимал, что делать. Они с Женькой без спроса заняли бабкин дом? Он мучительно проглотил застрявший в горле ком. Хрипло произнёс срывающимся голосом: — Это ваш дом? Парочка молчала. — Вы из Щани? Молчок. — Или из Богдановки? Сердце билось, словно птица в силке. Чёрт возьми, да они, может быть, боятся тебя больше, чем ты их! Внук приехал к бабуле на выходные; они навестили могилы родственников… Почему именно на богдановском кладбище – в такой дали отсюда? Да шут их разберёт! Даже самым странным явлениям можно найти логическое объяснение. Старушка, может, плохо соображает. Где-нибудь на развилке свернула не туда и… |